Написать письмо на радио

Написать нам

© ООО «Аура-Радио», 2018

Сетевое издание Дети FM, свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 67197 от 21.09.2016 года, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Учредитель сетевого издания: Общество с ограниченной ответственностью «Аура-Радио» Главный редактор: Комбаров Е.А. Адрес электронной почты: [email protected] Номер телефона редакции: + 7 (495) 921-40-41

Адрес электронной почты для отправления досудебной претензии по вопросам нарушения авторских и смежных прав: [email protected]

Более подробная информация для правообладателей.

Стол заказов

Легендарная программа по заявкам на Русском Радио Украина ждет ваших музыкальных заказов.
Звоните и пишите SMS во время эфира программы, а также оставляйте заявки на этой странице
в удобное вам время — они прозвучат в ближайшей программе.
О вашем празднике узнает вся страна, а в эфире прозвучит любимая песня.

Номер для отправки SMS: 2425, в тексте нужно написать слово «zakaz»*
Номер Viber: +38 (098) 773-65-58
Телефон прямого эфира: (044) 537-21-41

Время выхода программы: с понедельника по четверг: с 14:00 до 15:00
в пятницу и субботу: с 14:00 до 15:00 и с 19:00 до 21:00
в воскресенье: с 14:00 до 15:00

*Стоимость одного SMS – 1 гривна с учетом НДС. Дополнительно удерживается сбор в Пенсионный фонд в размере 7.5% от стоимости услуги без учета НДС.

Услуга доступна для всех национальных GSM операторов Украины. Услуга предоставляется совершеннолетним. Техническую поддержку предоставляет ООО «ГЛОБАЛ СМС», информационная служба: /044/ 383-20-90, (с 9:00 до 18:00, в рабочие дни)

Информация

Описание: Добро пожаловать в официальную группу Радио МИР 📻

В круглосуточном эфире вас ждут только лучшие и любимые песни. Мы знакомим слушателей только с самыми актуальными новостями, а развлекаем — интересными программами! Показать полностью…

Настроение в прямом эфире всегда помогут создать позитивные ведущие: Ксения Ростова, Сергей Савченко, Инна Фатеева и Александр Белов.

Слушайте программу «Час Для Вас» на Радио МИР ежедневно в 13.00 и 19.00 (по местному времени).

Для того, чтобы попасть в эфир Радио МИР, нужно:

👉 Набрать номер ☎ 8-800-444-84-84 (звонок по России бесплатный)

👉 Написать сообщение через специальную форму на сайте 💌http://radiomir.fm

👉 Отправить смс на платный номер 5522 📱(начинать сообщение нужно со слова МИР)

Радио МИР — Хорошо Звучит! Веб-сайт: http://radiomir.fm/ Место: Москва, Россия

10 652 записи ко всем записям

Выиграй путешествие от Радио МИР

С 10 по 31 октября выложи на своей странице во «ВКонтакте» фотографию в стиле «хочу отдохнуть», сделанную на рабочем месте, подпиши её хэштегами #радиомир #мировоепутешествие #марьиностров , Показать полностью… и у тебя появится шанс выиграть путешествие на эко-курорт «Марьин остров»

Участник, выложивший самую креативную (по мнению творческого коллектива радиостанции) фотографию, станет победителем. Имя финалиста будет объявлено в эфире радиостанции 2-го ноября во время финального розыгрыша «Мирового путешествия»

Основные критерии отбора победителя:

Участник должен вступить в официальную группу «Радио МИР»
Страница участника должна быть открыта для свободного доступа к ней

Подробности участия и положение об акции смотри на сайте http://radiomir.fm/, а также в прикреплённом ниже текстовом документе

Ваши письма. 29 сентября, 2018

Недавние поклонники российского президента отзываются о нем сегодня так, как у его вечных противников не поворачивались языки. По крайнее мере, у тех, кто на виду.

Читаю: «Сдулся гарант. Уголовное преследование работодателей, увольняющих пенсионеров — глупость наивная, наспех придуманная. Он нас за дураков вообще считает или как? И без того трудно найти пожилому работу, а теперь их, как прокаженных, из-за страха, что за них возможно наказание, вообще перестанут брать на работу. И быстренько уволят тех, кто пока работает, предпенсионных. Под предлогом сокращения; нет мест, есть более квалифицированный работник и т.п. Никто и сейчас никому не отказывает по возрасту. Легко найти массу других причин для отказа в приеме на работу». Это пишет гражданка, которая до сих пор, по ее признанию, прямо-таки обожала президента, каждое его слово повторяла с придыханием, гражданка, которой казалось, что в дальнейшем она уже не будет даже вслушиваться в его речи, а будет ими восхищаться заранее… И вот сдулся, говорит. Выходит, для своих бывших поклонников он и не был непогрешимым. В нем они не видели священную особу. Для большинства он был одним из них. Его почитали, но не безусловно, а с условием. Мы тебя одобряем, пока делаешь то, что нам нравится. Напал на Украину, присоединил Крым – нам это понравилось, и мы охотно разделили с тобою твое удовольствие. Стало нам чуть хуже жить, пошатнулась наша уверенность, что с каждым днем нам будет все больше везти, — и все, теперь мы не за тебя. Какой отсюда напрашивается вывод? Да тот, который я когда-то услышал от одного старого колхозного председателя: «Ты нужен, пока нужен». Царь был помазаник божий. Что это значило? Это значило, что терпеть царя до скончания его дней русскому человеку велел сам Господь. Сегодня русский человек немножко не такой. Но с исторической точки зрения – очень даже множко.

Тот же вывод подсказывает господин Хомяков. Люди как сговорились… Читаю: «Я вас поздравляю, Анатолий Иванович, и радиостанцию «Свобода» в вашем лице. Вы нас не раз предупреждали, что не надо вешать всех собак на зомбоящик. И вот жизнь подтвердила вашу правоту. Зомбоящик, он является зомбоящиком, пока зритель хочет, чтобы его зомбировали. Вы следили, как ящик прямо из штанов выпрыгивал, чтобы убедить нас, что миллионы не нарадуются, что теперь на пенсию будут выходить на столько-то лет позже? Последним ударным номером этой программы было выступление президента. И каков результат? Сколько народу вышли на улицы, чтобы выразить свои теплые чувства к нему?», — пишет господин Хомяков, показывая нам, что за то положение, в каком оказалась Россия, отвечает большинство, каждый, кто одобрял то, что делалось, молча одобрял. Теперь не одобряет, и тоже молча. На каждый роток не накинешь платок, но и побудить роток раскрыться тоже нелегко.

Сергей Дудченко: «Вот как можно потерять доверие и поддержку народа за десять минут». И следующее письмо: «Выступление Путина о пенсионной реформе – это же ни слова правды. Даже то, что у государства нет денег на пенсии, — неправда. И кто у него виноват? Во-первых, граждане, которые в большом числе стареют, а трудоспособной молодежью родину снабжают плохо, во-вторых, заграница, которая неизвестно за что наказывает Россию всякими ограничениями и санкциями. Ну, неправда же это. Мы-то знаем, за что», — пишет человек, который тоже еще вчера был всем доволен и всему, по его словам, верил. Что был всем доволен, это я могу допустить, а что всему верил – нет. Собственно, это он и дает нам понять. Нисколько не сомневаюсь, что он и вчера прекрасно знал, что каждое казенное слово – это вранье, только считал, что так и надо. А тут вдруг — не, начальник, не: о том, почему не стало денег на пенсии, врать не надо, это нехорошо. О том-то и о том-то — можно и хорошо, а об этом – не… Наш слушатель Звягинцев употребляет выражение «демократия, но частичная». Не «частичная демократия», а именно так: «демократия, но частичная». Наверное, можно произнести и такое слово, как «охлократия» — власть толпы. Все творится по воле или с согласия большинства, но для него, для этого большинства, закон — что дышло. И нет разделения властей. Есть одна власть, которую подлежат все остальные, суд — прежде всего. В таком случае у руля оказываются люди, которые плохо знают свое дело.

Итог пока такой. Заметнее всего ополчились не так на президента, как на правительство и Думу. Тут все – дружно. Только одни считают, что первым делом надо менять правительство, потом — Думу, другие – наоборот: сначала попросить на выход Думу, потом – правительство. Ну, а третьи за то, чтобы всех сразу.

Еще про брехню: «Хочу поделитьса с вами… Недавно в одной передаче был вопрос, каких людей в Китае называют «люди с черным сердцем». Оказалось, что это люди, потерявшие способность краснеть. Так получается, что большинство российских журналистов- пропагандистов и политологов, которые смотрят на тебя с экранов центральных каналов, как и большинство участвующих в бесконечных политических криках, врут двадцать четыре часа в сутки и абсолютно не краснеют! А ведь это образованные люди. И общечеловеческие ценности им не чужды! Почему так, Анатолий Иванович? Прошу простить за ошибки». Не совсем обычное письмо. Для автора образованность и порядочность — одно и то же. Когда эта связь на его глазах разрывается, он недоумевает. Общечеловеческие ценности, кстати, этим лгунам-то как раз и чужды. Человек хотел, видимо, сказать, что им известно это выражение: общечеловеческие ценности.

Давно живущий на Западе москвич (он там служит в крупном банке на заметной должности) пишет, что его огорчает такая «болезнь» России, как «стратегическая недостаточность» официальной политической мысли. «Стратегическая недостаточность», как и «болезнь» — его слова. В чем же выражается эта немочь? Заботятся, мол, только о том, чтобы быть заметными на планете, а не о том, чтобы мир сам сказал, что русские с их укладом – это круто! Кремль не может пока изобрести новую модель успеха и показать ее преимущества. «Модель» — тоже слово этого человека. Его печалит, что Россия пытается вернуться к той старине, что в трех словах: самодержавие, православие, народность – в словах, которые обещают все, кроме сытости. «На этих ценностях и принципах, — пишет он, — к объединению с Россией вряд ли потянутся те же казахи, кавказцы, украинцы и т.д.». Вы поняли, дорогие слушатели, в чем суть этой заботы? Как сделать, чтобы опять потянулись к России все, кто давно отпрянул от нее. Поняли, в чем здесь разногласие с путинизмом? Тот пытается сначала вернуть всех, кого получится, а потом уже заводить демократию, а этот считает, что надо начинать с демократии. Вот, значит, для чего нужна ему свободная Россия: чтобы она могла вернуть то, чем когда-то владела. В демократии он видит средство для достижения русского господства в новых условиях. Четверть века человек на Западе – и так и не понял, что демократия по самой своей природе есть средство не господства, а против какого бы то ни было господства.

О текущем моменте уже пишут стихи, в том числе – в прозе. Читаю: «Осень. Осень эпохи. Ее, кажется, чувствуют уже все. Даже те, кто еще вчера верил, что глобализация будет вечной… Глобализация – это было про то, что у тебя есть все возможности для развития, но развиваться не надо». Дальнейшее переведу с поэтического языка на общеупотребительный. Итак, в России нарастают экономические, а с ними и политические трудности. Даже состоятельные люди начинают замечать убытки и нервничают. Молодые и успешные теряют уверенность в себе. Все жили до сих пор беспечно, особо не напрягались, не развивали производство, думая, что на их век хватит нефтяной халявы. Сладко кушать и кое-как трудиться стало русской идеей. Рассчет был на добродушие заглавных народов планеты – на то, что они будут обращаться с русскими так же, как друг с другом: серьезно, но уважительно тягаться в торговых и прочих делах. Именно это имели в виду русские, собираясь вечно извлекать выгоду из того, что называлось глобализацией. «Мы и дальше будем перекачивать к вам наши деньги, тут нас не остановить. Мы и вас с вашими деньгами будем привечать. Мы, таким образом, не против глобализации, попросту — открытости границ. Мы вам благодарны за это, но наши границы вы все-таки уважайте, и границы не только формальные», — так говорили важные русские люди западным. Тем, однако, русские манеры скоро надоели. Кремль решено было окоротить, тем более, что силы его заметно пошли на убыль. Первыми окорот ощутили самые богатые, но сразу вслед за ними – все остальные. Нарастает всеобщее недовольство, страну начинает трясти. Тряску Кремль пытается унять нагайками. Автор того стихотворения в прозе предвидит скорое наступление эпохи, похожей на сталинскую. Высказывается таким намеком: «Нет, трубка из туманного сумерка теплой осени еще не появилась. Но вот аромат табака уже ощущают почти все». Это он о сталинском табаке.

Тут я как бы передохну… Прочитаю письмо, которое напомнит слушателям Радио Свобода, что люди, довольные своей жизнью в России, имеют такое же право на наше внимание, как и те, что – не очень… Читаю: «Первую машину, двадцать лет назад, я покупала на авторынке. Это была площадка под открытым небом. Можно было ходить среди машин и, если какая — то глянется, оплатить и уехать. Сегодня уважающие себя люди машину покупают у официального дилера, ремонтируют ее тоже у «официала». Здесь сервис! Явился он из презираемой нами гейропы. Персонал прочно усвоил главное: клиент всегда прав. В Америке в любой магазин можно принести купленную там куртку, футболку, пылесос, кофеварку и получить первоначальную стоимость. И не только новую вещь, а бывшую в употреблении. В России пока такое невозможно, но в автосалонах все, как там, что не мешает нашему человеку, попивая в кресле чаек-кофеек, пока обслуживают его машину, поносить мир, откуда это все пришло. Есть и так называемый тестдрайв в салонах. Просишь любую машину и с инструктором, сидящим рядом, обкатываешь ее. Некоторые целыми днями так катаються». Да, катаются, у кого деньги есть, как говорят в моем селе.

«Уважаемый Анатолий Иванович! Вокруг меня в последние недели стоит хор прямо душераздирающих голосов. Это выражают свои чувства недавние гордые граждане ДНР/ЛНР. У них открылись глаза на то, что представляют собою эти их «республики» в кавычках, кто там хозяйничает. Мы-то с вами знаем это с четырнадцатого года, а они узнали только сейчас. Самые настоящие бандиты грабят их среди бела дня, по сути, всех подряд, отнимают у кого что есть. Дурачки думали, что хотя бы у покойного их вождя чистые руки. Звезда и четыре креста на груди из неведомыхх металлов были не в счет. Однако, оказалось, что у его вдовы чего только не припасено. Все, короче, как у будущих вдов первой тысячи слуг России. Моя страница заполнена криками возмущения, стонами, вздохами донецких и прочих идиотов. Среди них я насчитываю немало идейных, почти образованных».

Автор этого письма приводит целую антологию – человек не поленился собрать! – этих криков, стонов, вздохов. Вот Анастасия из Донецка: «Как же всё провоняло! Тянет на рвоту, не знаю, как удержать рвотные массы. Сколько загублено людей, сколько всего разрушено! И для чего? Для того, чтобы нас по уши залило дерьмом из прорвавшейся канализации? Думала ли я в четырнадцатом году, что буду так говорить в восемнадцатом?». Пожалуй, не стану читать другие похожие высказывания. Они, значит, есть, люди, которые смогли посмотреть правде в глаза, пусть только тогда, когда она приблизилась к ним вплотную. Над ними недобро посмеиваются те, что держали свои глаза открытыми и в четырнадцатом году. Не отказывают себе в таком удовольствии… Вы, мол, что, раньше не видели, не сталкивались ни с чем таким? Ждали, когда вам по ящику скажут, что происходит вокруг вас? Задаются вопросом, почему потребовалось сначала убить первое лицо, а потом уже вслух сказать правду о режиме. В самом деле: почему Москва решила признать, наконец, что ДНР/ЛНР — это группировки организованной преступности? Скорее всего, потому, что до нее дошла донецкая идеология. Грабеж совершался не как-нибудь, а в порядке строительства социализма. И продвинулись довольно далеко. Так далеко, что Москва забаспокоилась: вы что, братаны, это все не понарошку? Всерьез социализм гоношите? Нечто противоположное нашенскому капитализму? Не поняли, что воровской капитализм нам ближе, чем воровской социализм? Поправить их курс решено было просто: устранением одних и отстранением других. Устранением — из жизни, отстранением – от руля.

Следующее письмо: «Пока Москва под стук дубинок делала свой выбор, я искала патриотов по окрестностям.

— У вас патриоты есть?- спрашиваю первого встречного из машины.

— А? Патриот? Что значит патриот?

— По телевизору говорят: надо любить родину, — напоминаю ему.

— А! Так я люблю ее. Встал — траву покосил. Что я, не патриот, что ль? Я не хочу, чтоб здесь Сахара была. Прошёл сто метров -грибы, прошёл двести метров — ягоды. Не захотел — не пошёл, и Америка мне тут не указ. Они там, в Америке, так долго, как мы, не живут. Они там свои бургеры едят, а мы здесь пьём медовуху. У нас только мертвый не пьёт. Как выпьем, плясать начинаем. Полы ходуном ходят. Хорошо, что труба на доме не вибрирует. Я к партии ни к какой не принадлежу, — продолжает он, -ни кЖирику, ни к этому сухофрукту.Вот все говорят:мы — русские люди. А если у меня сосед — татарин? Так он что? Не русский? А другой сосед – еврей. Он что, тоже не русский? Мы же все вместе живём! Сегодняу меня собрались, завтра – у него. Надо вместе быть. Обняться и жить одним сердцем, потому что все мы — русские люди. У нас, русских, свой путь. У нас Пу-утин!», — тут он, пишет госпожа Морозова, сделал такое движение, будто хотел ее обнать. Спасибо за письмо, госпожа Морозова. Мне, с ваших слов, он нравится. Жизнерадостный человек. Всегда знает, что ему делать, чем заняться. Траву покосил, ягод набрал, медовухи наварил, сам выпил, соседей угостил: сегодня – он их, завтра они – его. Все у них есть: и Путин, и все, чтобы полы ходуном ходили. Главное — точно знают, кто им должен завидовать. Дядя Сэм. На следующий день госпожа Морозова прислала второе письмо. «В той же деревне, с тем же вопросом: есть ли в ней патриоты, я обратилась еще к одному мужчине.

— Даже не знаю, что это. У нас так не говорят.

— Это который родину любит, — подсказываю я.

— А, это. Я утром выйду на крыльцо: лес, речка, грибы, ягоды. Благодать. Иду с работы домой — и мне хорошо. Разве это нелюбить родину?

— На митинги ходите?

— Нет. На митинги не хожу. Это в Англии, Франции митинги, а у нас пойдёшь — проблем наживешь до внуков. Или в психушку попадёшь, а там уколами заколют. И что характерно, Анатолий Иванович, — пишет в заключение госпожа Морозова, — он говорит об этом совершенно спокойно». Спасибо, дорогая! Я в очередной раз вспомнил свою мать-колхозницу. Она всегда костерила все начальство – сверху донизу, презирала все советские порядки, охотно в своих четырех стенах разрабатывала новые порядки, свои – для всего села, для всей страны и для всего мира — по ее мнению, лучшие, единственно правильные порядки, хотя некоторые из них были страшнее тех, при которых мы жили… Но при этом она не страдала от окружающего нас ужаса так, чтобы упасть на землю, кататься по ней и больше инчего не делать. Ее душа не изъязвлялась до такой степени, чтобы не радоваться при виде прожорливого поросенка, резвящегося теленка. Если лед еще тонкий, не пытайся перейти по нему реку. Если власть может наказать тебя за слово, которое ей не понравится, — держи язык за зубами. Что ж, мол, поделаешь. Не нами это устроено.

А вот пишет несколько более серьезный в своих глазах человек, чем те, с которыми встречалась госпожа Морозова. У него тоже Америка в голове. Читаю: «Мы, россияне, вообще говоря, не ловим удачу. Мы сегодня защищаемся. Нам навязывают эту форменную войну. Навязывает США, навязывает вот Украина. Почему навязывает Украина? Потому что кроме русофобии продать Украине нечего в Америку или в Европу. Понимаете? Нечего. Ничего не нужно от Украины там. Вот она и старается. Ничего нового тут нету. Вся Восточная Европа, за малыми исключениями, так живет. Украина не первая, не вторая и не третья в этом списке. Скорее, уж последняя. Решила туда встроиться. И пряников за такую политику Америка с Европой дают уже не так щедро, да и Россия уже стала сильнее и не спускает многое из того, что раньше спускала соседям. А что Восточная Европа успешно освоила торговлю русофобией, то это просто медицинский факт. Застрельщики тут Польша с Прибалтикой. А последней тут зачем-то заявилась Украина. Надо надеяться, что сей опыт не слишком вдохновит еще кого- либо», — пишет этот слушатель. Где-то две трети граждан России настроены примерно так, как он. Живется многим сегодня не лучше, чем вчера, и они встали перед вопросом, на кого грешить: на Кремль, на себя или на американцев. Три четверти решили, что на американцев. Значит, четверть граждан не считают Америку главным врагом России. В основном это молодежь. Совсем недавно, в этом году, Кремль задумался, что с нею делать. Вопрос обсуждается на особых совещаниях. Вдруг поймал себя на том, что не знаю, есть ли в России министерство по делам молодежи. Если еще нет, то скоро будет. Попомните мое слово. Теория социолога Кордонского говорит, что ведомства там создаются в порядке ответа на угрозы, обычно – преувеличенные или выдуманные, чтобы получить больше денег. Раз решено, что есть опасность потерять молодёжь, как это говорится, значит создадут министерство.

Упомянутый Кордонский, между тем, сообщает с чувством, которое вы сейчас поймете: «Пытался заинтересовать знакомых исследованиями действительно новой реальности: киберспорта. Бесполезно». Скажу тем, кто еще не знает, о чем речь. Киберспорт – это компьютерные игры. Ими увлекаются уже миллионы. Это, прежде всего, дети, подростки, молодежь. Среди них все больше таких, для которых такая игра и есть жизнь. По крайней мере, главное в жизни. Появилась новая профессия: репетитор по видеоиграм. Их уже тысячи. Такой репетитор зарабатывает от двадцати долларов в час. «Знаю лично, — пишет Кордонский, — двух очень богатых людей, вложившихся десятками миллионов баксов в киберспорт. В этой сфере крутятся очень и очень большие деньги, а играют сотни миллионов… Сетевые игры уже сейчас для многих и есть жизнь». О том же пишет и Сергей Превозчиков: «Киберигра — уход от реальной жизни в искусственный мир, создание иллюзии жизни… Если есть социология повседневности, то должна быть социология искусственной реальности». Бесконечно интересное, а по некоторым оценкам и страшное явление. Дело в том, что лучше всего играют в четырнадцать-восемнадцать лет. К двадцати пяти годам человек для этого уже старый. Из него получается, по выражению Дмитрия Осипкина, не человек, а приставка к игровой приставке.Киберреальность для него первичная. Это означает конец общества как такового. «Вышедшие в тираж игроки не смогут найти себе место в реальной жизни, поскольку они не обучены учиться — они обучены играть. В итоге мы получим общество тридцатилетних овощей, которые ни на что не способны», — пишет Осипкин. Остается надеяться на закон жизни, согласно которому раз есть яд, должно быть и противоядие. Сначала появляются яды, потом – противоядия. По-другому не бывает. Мы ведь не можем бороться с тем, чего нет даже в нашем воображении. Но желание части людей бороться, видимо, неодолимо. Не всегда важно, с чем и с кем, лишь бы бороться. Бить тревогу и ополчаться, ополчаться…

«Заслуженный учитель России по литературе, — так в письме: заслуженный по литературе, — одной из московских школ в центре столицы на родительском собрании воспитывала нерадивых родителей. «Ваши дети не стремятся к знаниям! А надо усердно трудиться! Никто не читает классику! Экзамены впереди! Надо изучать произведения! Вот мы и в театр всем классом ходили, так половина детей не пошла! Это все лень! А надо работать! Мы в театр ходим не для получения эстетического удовольствия, а чтобы лучше пройти программу! Знать героев! Их характеры выучить на зубок!». После произнесения этой речи учительница читала нам, родителям, «поэзию»: стихотворение, которое ей написал ее одноклассник в шестидесятые годы. Стихотворение о том, что целоваться до окончания школы безнравственно, и что надо до тридцати лет хранить целомудрие. Что эта заслуженный учитель России и делала, по ее словам. Слушая ее, никто из нас не смеялся, — пишет женщина, которая присутствовала на том родительском собрании. – Попробовал бы кто-нибудь засмеяться!», — здесь конец письма. По мне, это настоящая учительница. Никому в ее класс попасть не пожелаю именно потому, что она настоящая. Сегодня такие чувствуют себя, как мы слышали, не совсем в своей тарелке. Все больше детей, которые смотрят на них с улыбкой – и это взрослая улыбка. Не сомневаюсь, что ребятам она на классном часе раньше, чем их родителям, рассказала, что до тридцати лет была, как дева Мария. История для художественного произведения вообще-то. Если изложить ее по-доброму, да согреть хорошей выдумкой… Интересно, что в это время, то есть, до ее тридцатилетия, делал ее одноклассник-поэт? Не думаю, что обязательно остепенился. Таких – не остепеняющихся до седых волос – больше, чем нам иногда кажется. Мне они нравятся – которые не остепеняются. Безвредные…

Ваши письма. 15 сентября, 2018

«Днем перестирала белье, вечером гладила, — пишет госпожа Некляева. — Прослушала ваши две передачи. Вот что я вам скажу: письма у вас либо за красных, либо за белых. Про Крым слышать уже не могу! Это только злит крымнашистов. Они в ответ говорят: «Крым – наш. Вся история человечества – про войны, про дележ территорий, и если это в интересах государства — забрать какую-нибудь территорию, то так тому и біть, и это хорошо». Те же, кого крымская история возмущает, они всё, что могли, уже сказали; кто хотел услышал, а те, до кого не доходит, до кого не докричишься – так что ж?

И все-таки мало вам пишет средний класс – может быть, потому что эти люди много работают. За двадцать пять лет привыкнув к определенному образу жизни, они трудятся с утра до вечера. В советские годы был такой остроумец – Эмиль Кроткий. У него был афоризм: века были так себе – средние. Вот так и в России сейчас. Класс так себе – средний, который, как ему и положено, трудится и сам себя подбадривает. Каждому хочется сохранить свой бизнес, хочется стабильности, чтобы учить детей на Западе, отправлять их на летнее обучение в Англию и Америку – и при этом продолжать хаять Запад. Я не понимаю этого. Не по-ни-ма-ю! И, увы, мой круг общения сужается и сужается. А ведь до Крыма были люди как люди. А тут еще вы талдычите: зато Крым ваш! Не вы, конечно, талдычите – авторы писем, но вы их так читаете, что видно, на чьей вы стороне. Это надоедает. Что, кроме Крыма, в России больше ничего нет?», — пишет Некляева Тамара Сергеевна.

Вон как у нее все противоречиво… Утром она сердится на соотечественников, которым хочется и пить из западного колодца, и одновременно плевать в него, а вечером, прослушав радио «Свобода», — на нас, злопыхателей: «Ну, что вы все о плохом, да о плохом! Есть же у нас и что-то хорошее или хотя бы не совсем плохое». В разговорах с такими людьми я, иногда срываясь, говорю глупость. Так примерно: «Мы существуем не для того, чтобы у вас было хорошее настроение. Для хорошего настроения смотрите свой ящик». – «Да невозможно его смотреть!», — отвечают мне. «Ну, вот, — говорю. – Свой ящик вам смотреть невозможно, а радио «Свобода» слушать и читать досадно. В таком случае сами для себя создавайте то, что вас будет устраивать». Да, это я говорю глупость, тем более, что передо мною человек, которому небезразлична его страна. Он не совсем погряз в заботах об одном себе, только все для него так сложно, что он иногда не знает, что думать.

Читаю следующее: «Мой племянник, врач 56 лет, почти безвыездно живущий в Москве и работающий так, что света белого не видит, недавно побывал по случаю в городе Ростове-на-Дону. Пробыл он в нем пару дней. Вот так бывает: там он за это время и увидел белый свет, то есть, что такое сегодняшняя Россия. В Москве не видел, а в Ростове, на примере этого города, увидел. Что же он мне рассказывает вот уже почти месяц? Рассказывает урывками, поскольку по-прежнему страшно занят своими пациентами, с которых ничего не имеет. «Это настоящий европейский город. Там все есть. Там такие улицы, такие новостройки, такое обслуживание, такой достаток, а главное – такой напор жизни. Все прет!». Это главные его слова: все прет. Теперь он то же самое видит вокруг себя и в Москве. А до этой поездкине видел. Я подозреваю, Анатолий Иванович, что нас, таких, как он, много в России. Мы в ней живем, что-то делаем, смотрим вокруг себя и ничего не видим. Не видим, как все прет, и прет нашими же усилиями, в которых мы не отдаем себе отчета. А вас по «Свободе» послушаешь, Анатолий Иванович, так складывается мнение, что все у нас тоже прет, только не вверх, а вниз. С уважением Кодратьев Петр Михайлович». Спасибо за письмо, Петр Михайлович, буду думать над ним. Все, что можно пощупать руками, действительно прет. Потребительство на западный манер усваивается с лихвой. А вот что касается того, что у русских называется душой, там тоже кое-что прет, но, уж извините, куда-то в сторону – в сторону от современности. Не хватает уважения к личности, даже к личности в себе. В себе, может быть, прежде всего.

«Мое поколение, — пишет Галина Лебедева, — работало на войну. Я делала ракеты, что привело к нищенскому существованию в старости. Молодежь жалко. Их оболванивают, а они не думают о своем будущем».

Думают, госпожа Лебедева! Все-таки думают. Ну, не всей головой, но большей ее частью – той частью, где нет пропагандистского мусора. Это важнейшая часть. Все, в общем так, как всегда и везде. Одни живут, как трава, другие заняты, выживанием, третьи – наживой, карьерой, удобным и выгодным устройством в окружающей действительности. Причем, устраиваться стараются не как-нибудь, а на западный манер. Пройдемся улицей любого города, да и села, заглянем в учреждения, в общественные здания, в квартиры и жилые дома, приглядимся к обстановке, к тому, как люди одеты, что у них в руках (я имею в виду эти машинки, которые, будь моя воля, отбирал бы, складывал в охраняемом месте и выдавал бы на полчаса, ну, на час в сутки). А куда стремятся самые способные, разбитные, волевые? На Запад. Россия как государство пятится от Запада, а ее молодежь тянется в обратном направлении — на Запад. А вы, говорит она своим казенным наставникам, оставайтесь. Впрочем, дети этих самых наставников, они тоже туда, на Запад. Так что думает она, молодая Россия, о своем будущем. Правда, думы ее не совсем такие, какие им подсказывают с экрана и на уроках в школе.

«Дорогой Анатолий Иванович! – пишет преподавательница музыки Сиряцкая. — Помню, кто-то вам писал, что герои советского кинофильма «Ирония судьбы или С легким паром» — грубые совки, как весь тогдашний народ. Я не согласна. Не грубость, а маленькое хулиганство подростка, вырвавшегося из класса на перемену. Мы же были напичканы архаикой: читай книги, не воруй, не в деньгах счастье, борись за справедливость, ищи смысл жизни. Конечно, на самом деле в стране царил произвол, но в этом фильме совки все-таки напевают под гитару очень милые песни с тонким, как кружево, содержанием. Вспомните последние советские картины с их трогательными служебными романами, с тонкостями детского восприятия лживого взрослого мира или с фантазиями бессребреника Фарятьева под сложную, но мелодичную музыку Шнитке! По-настоящему грубые русские люди заполнили телесериалы сейчас. Они ищут, на чем и на ком можно хорошо заработать, кому и как отомстить. И вот мне кажется, что эти-то сериалы, а не разговоры на ТВ, воспитывают массу. И влияют эти фильмы самым что ни на есть буржуазным, англосаксонским образом, потому что учат нас грубой предприимчивости. Культ земного, материального успеха овладел душой нашего народа. Золотой телец – вот теперь наше все. Это, Анатолий Иванович, ваш любимый капитализм!! (здесь два восклицательных знака) Русские, — продолжает госпожа Сиряцкая, — оказались самым индустриально-капиталистическим народом на постсоветском пространстве! Они, то есть, мы, в большей степени потомки торгового Новгорода, а не сусального Владимира с Суздалем и даже с пращуром русских городов. Непомерная Москва шалеет от своих новостроек, сверкающих магазинов, автострад и парков с арками. Мне как музыковеду от этого, поверьте, очень больно и скучно. Утешает лишь возможность в домашних условиях слушать современные, удивительного качества записи классики. Ваша многолетняя нижегородская слушательница Маргарита Сиряцкая».

Под пращуром русских городов она имеет в виду Киев. У Пушкина: «Сей пращур русских городов». Пользуясь случаем, напомню слушателям «Свободы» одно его пророчество – пророчество номер один в моих глазах. Оно поразительно не только точностью, но и тем, что Пушкин не хотел, чтобы оно сбылось.

Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?

Сергей Бородин обратил внимание на высказывания госпожи Ямпольской. Она председатель думского комитета по культуре: «Вопрос коррупции связан с тем, что много душевно неразвитых россиян не умеют получать удовольствие от того, что Господь Бог дает нам всем поровну, — это ее слова, госпожи Ямпольской. — Счастлив не тот народ, который наиболее сыт, — продолжает она, — а тот, у которого есть идеал и есть стремление к этому идеалу… Россию способны удержать над бездной две силы. Первая называется Бог. Вторая — Сталин. Пока не поздно, давайте прибегнем к первой. Что для нас более ценно — принципы или жизнь? Что нам осталось, кроме отчаянного призыва Николая II: «Господи, спаси и усмири Россию!»? Если человек не имеет иного страха, пусть с детства приобретет страх божий. Если не хочет соблюдать гражданские законы, пусть учит Закон Божий», — вот какие речи звучат в Государственной думе, пусть и не с ее трибуны. Или с трибуны тоже? Значит, власть имущие, по крайней мере, часть из них, в панике. Они считают, что Россия стоит на краю бездны. Бездна – это революция. Бедные бросятся на богатых, те попытаются обороняться. Усмирять разбушевавшееся население придется по-сталински: расстрелами и колючей проволокой. Другого способа они уже не видят. Отсюда и слова: или Бог, или Сталин. Но много ли мы знаем случаев, когда знание закона Божия урезонило людей, возмущенных таким разгулом вельможной алчности и бесчинства, каким охвачена сегодня Россия… Если верить Ямпольской, — таки да, охвачена! Иначе откуда этот ее страх перед таким взрывом народного негодования, с которым может справиться, по ее словам, только один из двух: Бог или Сталин?

А вот пишет человек, который решительно не разделяет страхов госпожи Ямпольской, решительно! Читаю: «Всеобщее равнодушие и покорность. Единицы высунувшихся. В тридцатые годы было кого убивать и запугивать. В партии было много противников Сталина, а среди населения — таких, кто вообще не любил ту власть. После гражданской войны прошло ведь всего десять лет. А сейчас просто некого хватать. Тут и пену нечего волновать. Немцов выжал из неё всё, что было можно. А своей гибелью даже больше — свои похороны. И я ходил, откликаясь на его призывы. А теперь жалею. Думал, всё же какое-то шевеление на болоте. Оказалось, никакого. Если будет намного хуже, все равно по-настоящему не встрепенемся. Расступимся, рассыпемся все: и те, кто против, и те, между прочим, кто за, патриоты эти хилые. Все будем как-то жить, но живого в нас ничего не будет».

Больше не буду читать это письмо. Обычное русское настроение. Оно бывало у Пушкина: к чему стадам дары свободы – их надо резать или стричь. Не разделяю этого настроения. Это то же, что сердиться на дождь, клеймить засуху, метать громы и молнии слов на подлинные громы и молнии. Стихия. С нею надо жить. Каждому – по-своему. Если невмоготу, если подмывает – пытаться разбудить ее и упорядочить. Но поносить ее – ну, разве что для отвода души.

Следующее письмо пришло первого сентября. «Дорогая редакция, я обалдеваю от цен! Бутылка для чая – одна тысяча двести рублей, двадцать долларов. Коробка – десять долларов. Полный магазин людей! Что ни шаг по России, то потрясение. Элитный белый уголь для шашлыков — экологицки чистый, вестимо, — сорок долларов за упаковку. Россия одурела с элитностью. Вчера зашла в гипермаркет «Твой дом». Там тётка, самая обычная, толстая, с кудрями, видно, что провинциалка, но одета в форму и тут же:

— Здравствуйте, спасибо, что выбрали «Твой дом»!

— Здравствуйте! Как приятно общаться с улыбающимся человеком. Вас учат вежливости специально?

Она нос задрала сразу:

— Это же стандарты общения! Ну, и да, и учат.

— Хорошо вас учат,- говорю ей.

А она чуть приобиделась:

— Это мы ученики хорошие. До свидания, приходите к нам ещё!

Стандарты, мля, от зубов стали отлетать! Все, Анатолий Иванович, поехала косить настоящей европейской косилкой свой маленький русский газон». Почему я сказал, что это письмо пришло первого сентября? Чтобы дотошные слушатели не стали уличать меня в неточности. Ведь прошло полмесяца, и цены могли измениться в ту или иную сторону.

Следующее письмо: «Уважаемый Анатолий Иванович, молодую женщину, о которой хочу вам рассказать, зашифрую именем Надежда, потому что огласка ее сильно покоробила бы. Познакомились мы случайно, так я узнала про ее жизнь. Она продвинутый компьютерщик, кроме того, подрабатывает экскурсиями для англоязычных туристов. Но ее любимая работа — волонтером в фонде «Старость в радость». Она способна собрать в поездку по домам престарелых до трехсот человек! Можете себе представить, какой это организатор. Кто-то везёт памперсы, кто-то — матрасы, сладости, кто-то выступит перед бабушками с песней. Выезжают почти каждые выходные на расстояние до четырехсот километров. В Псковском интернате для стариков не хватало персонала. На все отделение лежачих было две санитарки. Фонд «Старость в радость» нанял еще несколько человек, положил им оплату максимальную по области – пятнадцать тысяч в месяц. Моя новая знакомая дружит с людьми из фонда «Вера». Этому фонду удалось создать сеть хосписов с господдержкой в Москве. В этих хосписах хороший персонал, а значит и человеческая атмосфера. Открыли первый в стране детский хоспис «Дом с маяком», — пишет Наталья Мокроусова. Спасибо за письмо, Наталья! Без благотворительности нет общества, даже самого слабого, отсталого, бедного и забитого. В любом обществе есть люди, чья врожденная доброта заставляет их помогать другим. Есть, к сожалению, двуногие хищники, но есть и праведники. Не все поровну, не все справедливо, но есть. Не стоит село без праведника, говорит пословица. Александр Солженицын в рассказе «Матренин двор» добавил: «ни город, ни вся земля наша». Помню, как тронули эти слова нас, первых читателей замечательного произведения. Не хочется ворошить темное прошлое, но скажу все-таки. Одним из самых позорных запретов, которые налагала советская власть на жизнь, было запрещение благотворительности — подлинной благотворительности, той, которой люди занимаются по своему почину, не спрашивая разрешения у начальства. Но полностью подавить эту потребность не удалось даже ей, советской власти.

Постоянные слушатели «Свободы», может быть, помнят историйку про мосты. Она прозвучала в одной из наших передач. Московский профессор Евстафьев перед президентскими выборами был заметно озабочен вопросом: как поднять настроение людей в России? Надо, предложил он Кремлю, строить больше мостов, не только таких, как Крымский, а и на малых реках, — людям, дескать, нравится, когда в их местности появляется новый мост. А недавно он разочаровался не только в правительстве, то — само собой, то так и было, но и в президенте. И так разочаровался, что, по его словам, теперь не уверен, что тот отбудет весь срок, сильно разочаровался. Это, правда, не мешает ему выдвигать новые соображения и предложения. Читаю: «Ключевой задачей является сравнительно быстрое замещение социальной парадигмы «блогер-тусовщик» на модель «творец-исследователь». Потенциал такой трансформации в последние годы был обозначен, однако требуется наполнение поведенческой парадигмы экономическим содержанием. Необходимо нейтрализовать попытки приватизации молодежной политики со стороны социально и экономически деструктивных сил в обществе», — такую задачу ставит перед Кремлем разочаровавшийся в нем московский профессор.

Для тех, кто не понял: это про то, что государству надо вплотную заняться воспитанием молодежи – чтобы девушки и юноши меньше толкались в интернете и по кафешкам, а что-то создавали — что-то такое, от чего была бы материальная польза не только им, но и обществу. Если когда-то просто воспитывали, то теперь предлагается и как-то поощрять их. Как именно, он пока не решил.

«Уважаемый Анатолий Иванович, — пишет господин Марьин, — Какое же все-таки счастье, что эти наши наставники-самозванцы обращаются к нам и к правительству на таком языке: «Требуется наполнение поведенческой парадигмы экономическим содержанием». Не умеют говорить по-русски. Говорить по-русски не умеют, а все русское очень любят. Или хочут образованность свою показать, — это господин Марьин вспоминает чеховского телеграфиста по имени Ять. В раздражении, наверное, можно сказать, господин Марьин, что больше ничего эти люди и не хочуть показать, но это будет, по-моему, не совсем справедливо. Есть у них и другие желания. Они, безусловно, желают и добра России, например, – того, что кажется им добром. По-моему, не стоит им отказывать в этом желании. Желают. Некоторые – горячо. Имеют право, как говорит один мой добродушный приятель.

«Уважаемый Анатолий Иванович, — следующее письмо, — вы как-то прошлись по самообразованцам типа Ходорковского и Навального, в связи с чем у меня вопрос, насколько актуально это в той исторической ситуации, в которой мы оказались», — пишет господин Нестеров из Екатеринбурга. Письмо пространное, но главное в этих строках. Ясно, что между этих строк. Не надо, мол, бросать тень на видных деятелей, которые против путинизма.

Напомню в своё оправдание, что об этих «самообразованцах» заговорил не я, а один из наших слушателей, и повод был злободневно политический. Чем отличается образование от самообразования? В школе, будь то средняя или высшая, вас вынуждают читать то, что входит в программу, и читать в определённом порядке. Перечень обязательных книг и очередность чтения определены более или менее научно. Самоучка же читает беспорядочно и, как правило, то, что ему хочется, что нравится. А студент читает то, что обязан читать, даже если ему что-то не нравится. Пробелы в знаниях есть и у того, и у другого, но это разные пробелы. Образованный знает основные вещи, те, что называются базовыми: что Земля круглая, что Крым – не исконная русская земля, что чьих бы то ни было исконных земель вообще нет, а самообразованный может даже не подозревать о выражении «базовые знания». Я немножко завидую господину Нестерову… Можно сказать, на наших глазах он изобрел слово «самообразованец». От Солженицына пошло слово «образованец», а теперь, может быть, приживется и «самообразованец». Хотя вряд ли. По Солженицыну, как мы в свое время могли понять, образованец – это образованный безбожник без патриотического чувства. А в слове господина Нестерова «самообразованец» нет особой идеологической нагрузки.

В прошлой передаче прозвучало письмо о проверочном диктанте по русскому языку для первокурсников факультета журналистики МГУ. Приводились слова преподавательницы: «По сути дела, мы набрали инопланетян. Не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. И это еще не самое страшное. Не понимают смысла написанного друг другом», — и так далее.

Этим свидетельством наша слушательница решила показать мне, что я не прав, считая, что образование не должно быть обязательным даже с первого класса. По ее мнению, оно должно быть втройне обязательным. Оказалось, что это свидетельство – то ли выдумка, то ли довольно давняя история, гуляющая в интернете. К сожалению, я не могу проверять все, о чем пишут слушатели «Свободы», вот и приходится вносить уточнения задним числом. Жду, кстати, что покажет или уже показал проверочный диктант на факультете журналистики МГУ в нынешнем году, — что мне напишут об этом. Не знаю, кого утешит то, что немецкие школьники, например, пишут по-немецки хуже, чем русские по-русски. Похоже, что письменная речь доволакивает последнее столетие. На очереди – опять, что ли, звуковая? А там и она, небось, отпадет? В свои права вступит мысленное общение двуногих посредством невидимых приспособлений…И вот только что вспомнил… Когда-то я тоже поступал как раз на этот факультет. Пришлось писать сочинение. Три человека из пятисот (конкурс был большой) сделали это на «отлично», среди них, понятно, и я. Но когда – уже во время учебы — дошло до первого диктанта, мне было насчитано ошибок не помню, сколько точно, но больше десятка. Такой удар по самолюбию целинника нанесла столица нашей Родины… Все равно остаюсь при своем нынешнем мнении: писать грамотно люди должны учиться в школах или где угодно, только не в университетах.

«Здравствуйте, Анатолий Иванович! Мне девяносто четвертый год, а к врачам почти не обращаюсь. Я был хилым ребенком. С 15 лет работал у токарного станка, потом в шахте. Обувь — галоши-шахтерки, каска картонная. По колено в воде, сверху тоже капель, а то и плывун прорвется. Гонял вагонетки с углем из забоя, а обратно порожняк. Восемь часов без перерыва, никакого обеда, до общежития два километра. Зимой портянки примерзали к ногам. Уголь отваливали взрывами, всю смену стоит дым, изжога, еда не идёт. Раз бросил работать и сижу в общежитии. Начальник шахты прислал за мной мужика с винтовкой, который отвел меня в райцентр на суд. Судья сказал: «Отсидишь четыре месяца — и вольный казак. Согласен?» Кто бы на моем месте не согласился. Колония была вроде совхоза — овощеводство, животноводство, я был бесконвойным, возил воду в коровник. Потом, уже с семьей, объехал страну от Выборга до Якутии, многие годы работал истопником. Сейчас доживаю на Оке. Взятки врачи здесь берут, но я — никогда никому. Раз медсестра проорала: «Теперь всё за деньги!» Но ничего, только вот спиртное мне уже нельзя, да и не тянет, девяносто четвертый год все-таки идет, а все живу и вас слушаю».

Вот это вы правильно делаете, дорогой, и вам приятно, и мне, конечно. Хороший судья вам тогда попался – человечный. Были и такие. Всякие были. Как и сейчас.