Обыкновение гк рф

Статья 5. Обычаи

1. Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

2. Обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.

Комментарий к статье 5 Гражданского Кодекса РФ

1. Кроме нормативных актов — писаных форм права (ст. ст. 3, 4 ГК) существует другая форма права — правовые обычаи, причем из всех правил, признаваемых в силу многократного повторения и социального признания за образец обычаев и наиболее распространенных именно в гражданском (частном) праве, только обычаи правовые — форма права. Правовыми обычаи делает государственное санкционирование, обеспечиваемое отсылкой к ним нормативного акта, которая и превращает всякое устойчивое обычное правило в норму права. С его утратой обычаи утрачивают нормативность и перестают быть формой права.

Государственное санкционирование может быть единичным и рамочным. В первом случае законодатель санкционирует применение конкретного обычая в рамках конкретного отношения (п. 1 ст. 19, ст. 221 ГК), во втором — группы обычаев, рассчитанных на разнообразные ситуации. Так, п. 2 ст. 285 КТМ санкционирует применение международных морских обычаев по вопросам общей аварии (определения рода аварии, общеаварийных убытков и их распределения), кроме того, обеспечивает заинтересованным лицам возможность выбора применимого права (т.е. выбора между морскими обычаями и диспозитивными нормами КТМ), а ст. 5 — применение обычаев делового оборота или торговых обычаев (далее — ТО) (п. 3 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (Ведомости РФ. 1993. N 32. Ст. 1240)). В силу такого рамочного санкционирования полноценной формой права становится каждый ТО, возможность применения которого поэтому не требует дополнительной отсылки к нему ни закона, ни договора. Статья 5 устанавливает признаки ТО (п. 1) и его взаимодействие с другими регуляторами гражданских отношений (п. 2). Регулятивная функция ТО ограничена деловой (предпринимательской) сферой и сферой оборота (т.е. отношениями договорными). Они не могут применяться для регулирования отношений между некоммерсантами, между коммерсантами в общегражданской сфере (при причинении вреда и т.п.), использоваться для регулирования общегражданских отношений по аналогии из-за отсутствия аналогии обычая, а их предпринимательский (специально-гражданский) характер препятствует их использованию для раскрытия общих начал и смысла гражданского законодательства и целей аналогии права (п. 2 ст. 6 ГК). Не охватываются ст. 5 и рамочным санкционированием деловые обычаи, не относящиеся к обороту (например, корпоративные обычаи). При наличии всех признаков, названных в п. 1 ст. 5, ТО признаются традиции исполнения тех или иных обязательств (п. 4 Постановления ВС и ВАС N 6/8). Помимо регулятивной ТО выполняют информационную функцию — используются в условиях дефицита информации для определения содержания договора (ч. 2 ст. 431 ГК).

ТО отличаются от обыкновений и заведенного порядка, которые не являются формой права и охватываются собирательным понятием «иных обычно предъявляемых требований» (ст. 309 ГК), а последний — еще и «практикой, установившейся во взаимных отношениях сторон» и «прежними деловыми отношениями сторон» (ч. 2 ст. 431, ст. 438 ГК). Обыкновение — обычай, применение которого не санкционировано государством и который из-за отсутствия нормативности может использоваться только как индивидуальный регулятор. Правило обыкновения опирается на обычную практику взаимоотношения «средних и абстрактных контрагентов». Поскольку такая практика неофициальна, обыкновения используются только как способ установления отсутствующих в договоре сведений, как индикатор типичных взаимоотношений большинства контрагентов, а применимость обыкновения зависит от его восприятия участниками конкретного договора (а от этого и правоприменителем), поэтому оно должно быть известно контрагентам.

Обыкновение приобретает индивидуальное правовое значение и обязательность только при условии его прямого или косвенного восприятия (т.е. если договор отсылает к нему, по существу, делая его условием договора, либо подразумевает или по крайней мере не исключает возможности его использования). В Венской конвенции 1980 г. и Принципах УНИДРУА за упоминаниями об обычаях нередко скрываются именно обыкновения, к тому же одно и то же правило в одном государстве может быть обычаем, в другом — обыкновением, а иногда выбор между ними и вовсе лишен смысла. Так, Инкотермс можно считать сборником обыкновений, так как его ст. 22 гласит: «Коммерсанты, желающие использовать настоящие правила, должны предусматривать, что их договоры будут регулироваться положениями Инкотермс 1990 г.». Согласно п. 11 Обзора практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г., это было подтверждено и в отношении судов (информационное письмо Президиума ВАС от 25 декабря 1996 г. // Вестник ВАС. 1997. N 3. С. 97 — 98). И все же зависимость применения Инкотермс от отсылки к нему договора часто игнорируется, а в отдельных случаях он и вовсе возведен в ранг закона; кроме того, если договор отсылает к этим правилам, они становятся условиями договора и уже нет смысла выяснять вопрос о их соответствии обычаям и обыкновениям. Заведенный порядок — особенности взаимоотношения конкретных контрагентов в рамках сложившихся между ними договорных связей, способ установления отсутствующих в договоре сведений, когда за основу берется не средний, а конкретный стандарт. Поскольку установление заведенного (у конкретных контрагентов) порядка не означает необходимости автоматического его применения (это возможно, только если стороны имели соответствующее намерение), он также тесно связан с их соглашением (договором). Заведенный порядок может соответствовать или не соответствовать существующему обыкновению. Если вдруг предположить одинаковое восприятие договором обыкновения и заведенного порядка и гипотетическую коллизию между ними, приоритет должен иметь заведенный порядок, так как он ориентирован не на обычный, а на конкретный стандарт, а правовая коллизия между общим и специальным должна решаться в пользу последнего. Заимствование заведенного порядка другими участниками гражданского оборота может повлиять на формирование обыкновения, последнее может трансформироваться в норму обычного права (при условии государственного санкционирования его применения) или нормативного акта.

В законе известны также ссылки на обычную цену (п. 3 ст. 424, п. 5 ст. 468 ГК), обычные цели использования товара (п. 2 ст. 469 ГК), обычные применяемые условия проверки товара (п. 2 ст. 474 ГК), обычные условия хранения и транспортировки товара (п. 2 ст. 481 ГК), обычную практику эксплуатации транспортного средства (п. 2 ст. 635 ГК), обычное место ожидания судна и обычный маршрут судна, обычный способ приема груза (п. 1 ст. 129, ст. 152, п. 2 ст. 162 КТМ) и др. В этих и в других случаях не факт, что на категорию «обычное» закон ссылается в условиях существования и в связи с существованием полноценного правила и даже правила вообще. Так, правилом можно считать способ установления обычной цены, но не саму по себе обычную цену, и уж точно нельзя считать правилом обычную цель использования товара. Поэтому в подобных случаях имеет место не государственное санкционирование (законодателем) обычая, а использование (им) категории «обычное» в качестве оценочной. Она используется в контексте запасного приема для установления отсутствующей информации и в основном касается не самого правила, а некоторых его технических деталей. И это понятно: в условиях, когда некоторые вопросы законодатель не может урегулировать всесторонне и до конца, он исходит из того, что лучше уж самому дать заинтересованным лицам «рецепт» (пусть примерный), чем допустить крайнюю ситуацию — пробел и последующую аналогию как средство его преодоления (см. комментарий к ст. 6 ГК).

2. Правило ТО должно сложиться (сформироваться, устояться в результате многократного повторения) и за счет приобретенной известности и популярности широко применяться в той или иной сфере предпринимательства (п. 1 ст. 5). Торговые обычаи могут быть межотраслевыми, отраслевыми и подотраслевыми, интернациональными и внутренними (национальными и местными). Многие национальные обычаи позднее стали интернациональными, а те повлияли на формирование международно-правовых институтов, закрепленных в Конвенциях.

Непредусмотренность ТО законодательством означает, что нормативные акты государства, принимаемые его компетентными органами в связи с реализацией нормотворческой функции (т.е. законодательство в его широком смысле — все акты, названные в ст. 3 ГК), не должны формулировать сущность ТО, иначе обычное правило станет правилом нормативного акта. Подобный переход в другую форму права не исключен в отношении наиболее прогрессивных и стабильных торговых обычаев; не исключено и обратное, когда правило отмененного нормативного акта продолжает использоваться как обычай. При условии государственного санкционирования последний станет правовым, иначе может использоваться как обыкновение. Так, солидный стаж широко известных Положений о поставках, утв. Постановлением Совмина СССР от 25 июля 1988 г. (СП СССР. Отд. 1. 1988. N 24 — 25. Ст. 70), регулировавших одноименные планово-договорные отношения и отмененных с 1 марта 1996 г., многолетний опыт работы с ними и сформировавшаяся практика благоприятствуют использованию в рамках конкретных договоров отдельных правил данных актов как обыкновений, по крайней мере если это не противоречит условиям рынка и действующему законодательству РФ и соответствует действительным намерениям сторон. Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС от 22 октября 1997 г. N 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки» (Вестник ВАС. 1998. N 3) использование правил этих актов возможно, если они не противоречат императивным нормам ГК и в договоре есть ссылка на пункт Положений либо из текста договора очевидно намерение сторон его применять, при этом соответствующие правила признаются согласованными условиями обязательства. Однако если прямая ссылка в договоре на правила Положений и в самом деле позволяет считать их согласованными условиями договора, то применение правил на основании одного лишь намерения сторон в условиях отсутствия прямой отсылки к ним договора — это уже не согласованное условие обязательства, а обыкновение. Отсюда в первом случае применяется правило отмененного акта, ставшее условием договора, во втором — обыкновение.

Согласно п. 4 Постановления ВС и ВАС N 6/8 ТО не должен быть предусмотрен не только законодательством, но и договором, что естественно: восприятие ТО договором превращает его в условие договора, занимающего в иерархии регуляторов гражданских отношений более высокое положение, чем ТО (п. 5 ст. 421 ГК), к тому же применимость ТО, являющегося формой права, не обусловлена отсылкой к нему договора и не зависит от этого (договор может только исключить или изменить правило ТО (п. 2 ст. 5)).

Для признания правила ТО не имеет значения его формализованность. Простая (неофициальная) формализация (документирование) ТО не делает их правилами нормативных актов. Так, согласно п. 2 ст. 427 ГК примерные условия договора, специально разрабатываемые для некоторых договоров и публикуемые в печати в виде примерного, типового договора или иного документа, могут регулировать конкретные договорные отношения в качестве ТО при двух условиях — если они отвечают требованиям ст. 5 и п. 5 ст. 421 ГК и договор не содержит отсылки к ним. Первое условие связано с тем, что существование примерных условий само по себе не делает их ТО. Такие условия могут не обладать всеми необходимыми для этого признаками (например, не завоевать широкой популярности из-за новизны), из этого же исходит и судебная практика, признающая, что ссылка на положение типового контракта не доказывает бесспорно существования обычая, — напротив, данный аргумент требует анализа с учетом всей совокупности обстоятельств дела.

Второе условие, учитывая назначение п. 2 ст. 427 ГК, отдает предпочтение условиям договора, приобретающим для сторон обязательное значение (п. 2 ст. 5), что снимает вопрос о принадлежности примерных условий к ТО. В то же время неформализованность ТО порождает неопределенность его содержания и даже самого существования, проблемы разрозненности и несогласованности ТО, трудности их установления и доказывания. Это влияет на процессуальный статус данной формы права, когда само наличие правила и (или) его содержание должна доказать заинтересованная сторона (и вправе оспорить незаинтересованная), а окончательное решение принимает суд. Для преодоления этой проблемы и используют различные процедуры формализации (унификации) ТО — неофициальную унификацию, официальную легализацию государственным нормотворческим органом, международную конвенционализацию. В двух последних случаях норма ТО становится правилом нормативного акта или условием международного договора соответственно. Формализацию ТО осуществляют разные организации — международные межправительственные (УНИДРУА, ЮНСИТРАЛ), региональные (ЕЭК), неправительственные (МТП). Так, принятые в Российской Федерации ТО и портовые обычаи свидетельствует ТПП (абз. 3 п. 3 ст. 15 Закона РФ от 7 июля 1993 г. «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» (Ведомости РФ. 1993. N 33. Ст. 1309)).

3. Пункт 2 ст. 5 посвящен взаимодействию ТО с другими регуляторами гражданских отношений — нормативным (законодательством опять-таки в широком его смысле, т.е. всеми актами, указанными в ст. 3 ГК) и индивидуальным (договором). Он формулирует два коллизионных правила: а) нормативная коллизия между ТО и законодательством решается в пользу обязательных положений законодательства; б) коллизия между ТО и договором решается в пользу договора (т.е. индивидуального регулятора). Обязательность положений законодательства зависит от вида законодательной нормы (императивная является более сильной, диспозитивная — более слабой) и вида ТО (ТО «в дополнение к закону и договору» является более слабым, ТО «против (диспозитивного) закона» — более сильным). Для участников гражданских отношений безусловно обязательны императивные нормы законодательства и условия договора, которые должны соответствовать им (п. 1 ст. 422 ГК). Договор, противоречащий императивным нормам законодательства, недействителен полностью или в части (ст. ст. 168, 180 ГК), а противоречащий императивным нормам законодательства или договору ТО не применяется (п. 2 ст. 5). В то же время, поскольку п. 2 ст. 5 определяет соотношение ТО с законодательством и договором, а п. 1 ст. 422 ГК — взаимоотношение между договором и императивными нормами законодательства, данные правила разнофункциональны и имеют в виду различную обязательность. С учетом этого обязательные положения законодательства в п. 2 ст. 5 не связаны с одними лишь его императивными нормами. Для участников гражданских отношений обязательны и диспозитивные нормы, однако их обязательность условна: если при наличии такой нормы стороны своим соглашением исключили ее применение или установили условие, отличное от предусмотренного в ней, приоритет имеет договор; напротив, при отсутствии такого соглашения условие договора определяет диспозитивная норма, которая и будет для сторон обязательной (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК). И договор, и обязательная диспозитивная норма блокируют применение противоречащего им ТО (п. 2 ст. 5, п. 5 ст. 421 ГК).

Отсюда обязательные положения законодательства в п. 2 ст. 5 — любые законодательные нормы — императивные (во всяком случае) и диспозитивные (не исключенные и не измененные договором), если же последние исключены или изменены договором, налицо уже не законодательное регулирование, а договорное, которое и будет блокировать применение противоречащего ему ТО. Если договор воспроизводит (повторяет) норму законодательства, обязательным для сторон является совпадающее по сути нормативное и индивидуальное регулирование, блокирующее применение противоречащего ему ТО. Совпадение нормативного регулирования с индивидуальным (по сути) есть и тогда, когда договор воспроизводит (повторяет) правило ТО, в результате чего последнее становится условием договора, который в иерархии регуляторов гражданских отношений занимает более высокое положение, чем ТО (п. 5 ст. 421 ГК).

В то же время тот факт, что ТО не применяется при его противоречии обязательным положениям законодательства или договору (п. 2 ст. 5), сам по себе не означает, что всегда, когда ТО им не противоречит, он применяется: обязательные положения законодательства и условия договора, регулирующие конкретное отношение, оставляют мало шансов на применение ТО, поэтому правильнее сказать, что его применение возможно в части, не охваченной законодательным и (или) договорным регулированием. Только при отсутствии этих регуляторов, их дефиците или неспособности урегулировать отношение (например, если при отсутствии нормы законодательства договор не содержит условия, необходимого для регулирования отношения, или договор полностью исключил диспозитивную норму законодательства, причем сам ничего не предложил взамен) применяется ТО, а так как последний применяется по остаточному принципу, имеет место ТО «в дополнение к закону и договору».

Между тем по тексту ГК то и дело можно встретить особые упоминания о ТО: одни придают правовому регулированию стройность и ясность, подчеркивают специфику регулируемой сферы (ст. 309, п. 2 ст. 474, п. 2 ст. 478, п. 2 ст. 513, ст. 848, п. 3 ст. 863, п. 3 ст. 867, п. 2 ст. 874 ГК), другие изменяют диспозитивные нормы законодательства (ст. ст. 311, 312, п. 2 ст. 314, ст. ст. 315, 316, п. 2 ст. 438, п. 1 ст. 452, абз. 2 п. 2 ст. 459, п. 1 ст. 508, абз. 2 п. 1 ст. 510, п. 2 ст. 724, п. 1 ст. 863 ГК). Поскольку судьба диспозитивных норм законодательства зависит не только от договора (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК), но и от ТО, законодатель не ограничивается ст. 5 и о данной разновидности ТО — «против (диспозитивного) закона» — говорит особо.

В свою очередь, поскольку договор способен повлиять на правило любого ТО, последний во всяком случае уступает по силе договору (в том числе отменяющему или изменяющему диспозитивную норму законодательства), а значит, всякий ТО формулирует диспозитивную норму. В связи с п. 2 ст. 5 ТО «в дополнение к закону и договору» не применяется при его противоречии императивным нормам законодательства, договору и диспозитивным нормам законодательства (не исключенным и не измененным соглашением сторон), а ТО «против (диспозитивного) закона» — при его противоречии императивным нормам законодательства и договору. С учетом всего вышесказанного иерархия нормативных и ненормативных (индивидуальных) регуляторов гражданских отношений по степени убывания их силы и значимости следующая: а) нормы международных договоров РФ (подробнее о них см. комментарий к ст. 7); б) императивные нормы гражданского законодательства РФ; в) условия гражданского договора (включая заведенный порядок и обыкновения, способствующие их выяснению); г) нормы ТО «против (диспозитивного) закона»; д) диспозитивные нормы гражданского законодательства РФ; е) нормы ТО «в дополнение к закону и договору»; ж) аналогия закона; з) аналогия права (подробнее о двух последних см. комментарий к ст. 6).

Статья 5. Обычаи

1. Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

2. Обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.

Комментарий к Ст. 5 ГК РФ

1. Из содержания комментируемой статьи вытекает признание обычая делового оборота одним из источников гражданского права (наряду с нормативными актами, а также общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ (см. комментарий к ст. 7 ГК)). При этом такие обычаи по своей юридической силе уступают как законодательству (п. 2 ст. 5 ГК), так и международным договорам РФ (п. 2 ст. 7 ГК), что и определяет их место в системе источников гражданского права.

Следует отметить, что согласно п. 5 ст. 421 ГК РФ обычаи делового оборота не применяются при наличии диспозитивных норм закона (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК), регулирующих соответствующие договорные отношения. В соответствии с этим конкретный обычай, применимый к договорным отношениям предпринимателей, становится субсидиарным (дополнительным) источником договорного права в тех случаях, когда стороны того или иного договора прямо не согласовали какое-либо из его условий и такое условие не определено диспозитивной нормой закона.

2. «Деловой» характер оборота предполагает участие в соответствующих отношениях лиц, профессионально осуществляющих предпринимательскую деятельность, т.е. участие в отношениях между предпринимателями или с их участием (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК). Понятие оборота связано прежде всего с договорными и иными обязательственными отношениями (хотя и не исчерпывается ими, а относится к любым случаям перехода гражданских прав и обязанностей от одних лиц к другим, т.е. к случаям как частичного, так и полного правопреемства), иначе говоря, оно связано с динамикой гражданских правоотношений и во всяком случае не касается сферы вещных прав, где применяются иные обычаи, например местные обычаи как основание приобретения в собственность некоторых вещей, общедоступных для сбора (ст. 221 ГК).

Таким образом, понятие и сфера действия обычаев делового оборота практически ограничиваются обязательственными, чаще всего договорными, правоотношениями с участием предпринимателей. Об этом свидетельствует и предусмотренная ст. 427 ГК РФ возможность фиксации таких обычаев в форме примерных условий договора и их последующего применения к конкретному договору даже при отсутствии в нем прямой отсылки к данным условиям.

В этом смысле обычаи делового оборота частично включают в себя обычаи морского порта (портовые обычаи), поскольку они также регулируют договорные отношения с участием предпринимателей. Портовые обычаи определены законом как «правила поведения, сложившиеся и широко применяемые при оказании услуг в морском порту и не предусмотренные законодательством Российской Федерации» .

———————————
См.: п. 1 ст. 3 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. N 261-ФЗ «О морских портах в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о морских портах) // Собрание законодательства РФ. 2007. N 46. Ст. 5557.

3. Обычай представляет собой правило поведения, которое является сложившимся, т.е. достаточно определенным в своем содержании, и широко применяемым в какой-либо области предпринимательской деятельности, например в качестве традиции исполнения тех или иных договорных обязательств .

———————————
См.: п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Наличие и содержание торговых (предпринимательских) и портовых обычаев, принятых в Российской Федерации, свидетельствует Торгово-промышленная палата РФ . Например, применимым в России обычаем предпринимательского оборота ею признаны международные правила толкования торговых терминов Инкотермс 2000 .

———————————
См.: п. 3 ст. 15 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 33. Ст. 1309, а также п. 2 ст. 3 Закона о морских портах.

«Комментарий МТП к Инкотермс 2000. Толкование и практическое применение» Н.Г. Вилковой включен в информационный банк.

См.: п. 4 Постановления Правления Торгово-промышленной палаты РФ от 28 июня 2001 г. N 117-13 // Торгово-промышленные ведомости. 2001. N 19/20. Текст указанных Правил см.: Комментарий Международной торговой палаты к Инкотермс 2000. Толкование и практическое применение. Публикация Международной торговой палаты N 620. М., 2001.

4. Обычаи делового оборота представляют собой часть более широкого, но менее определенного понятия «обычно предъявляемые требования», что следует из общего правила статья 309 ГК РФ и некоторых специальных норм (п. 2 ст. 474 и п. 2 ст. 478). Обычно предъявляемые требования включают в себя не только определенные правила поведения (например, при отсутствии в возмездном договоре указания на цену его исполнение согласно п. 3 ст. 424 ГК следует оплачивать по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги), но и требования к объекту договорного или иного обязательства, например к качеству товара (п. 2 ст. 469 ГК), к его таре и упаковке (п. 2 ст. 481 ГК) и др. Из этого видно, что такие «обычные требования» могут быть прямо указаны в законодательстве или в договоре, которые, однако, не раскрывают и не характеризуют их, оставляя их определение в конкретной ситуации на усмотрение сторон договорного обязательства и суда (в случае спора). В отличие от этого понятие и условия применения обычаев делового оборота достаточно четко раскрываются в правилах комментируемой статьи.

5. Обычаи следует отличать от обыкновений. Эти последние представляют собой такое сложившееся в имущественном обороте правило, которым согласились руководствоваться стороны какого-либо договора, и потому оно приобрело для них юридическое значение. По сути обыкновение является подразумеваемым условием конкретного договора, которое восполняет пробел в его содержании. Если на него нет прямой ссылки в договоре и не доказано намерение сторон договора руководствоваться им, обыкновение не учитывается и теряет гражданско-правовое значение, тогда как обычай делового оборота действует как раз при отсутствии специальных указаний закона или договора . Так, в международной торговле широко используются сборники международных торговых правил и обычаев, разработанные Международной торговой палатой в Париже, например для отдельных форм безналичных расчетов . Хотя они являются неофициальной систематизацией обычаев международного делового оборота, юридическое значение они могут иметь лишь для конкретного договора при наличии ссылки на них контрагентов и не применяются в ее отсутствие, т.е. фактически имеют значение не обычаев, а обыкновений.

———————————
См.: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров: Комментарий. М., 1994. С. 34 — 35 (автор комментария — И.С. Зыкин).

См.: Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов (редакция 1993 г.). Публикация Международной торговой палаты N 500. М., 1994 и Унифицированные правила по инкассо (редакция 1995 г.). Публикация Международной торговой палаты N 522. М., 1996.

Обычаи делового оборота следует отличать и от сложившейся практики взаимоотношений сторон договора (называемой также заведенным порядком), которая может иметь юридическое значение при толковании условий договора судом (ч. 2 ст. 431 ГК). Самостоятельно установленный (заведенный) сторонами предпринимательского договора порядок их взаимоотношений тоже отражает некоторые подразумеваемые условия договора, которые, не будучи прямо зафиксированными, фактически соблюдались (исполнялись) сторонами в их предшествующих договорных взаимосвязях и тем самым выражали их согласованную волю (например, периодическая выдача постоянным оптовым покупателем товара специальных указаний его продавцу относительно отгрузки конкретных партий товара). Поэтому заведенный порядок как фактически согласованное сторонами договорное условие имеет приоритет в применении перед обычаем.

Эти положения основаны на международной коммерческой практике. Так, согласно ч. 1 ст. 9 Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров (участницей которой Россия является в качестве правопреемника СССР) стороны такого договора «связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях», а в соответствии с ч. 2 этой же статьи «при отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли». Следовательно, в первом случае речь идет об обыкновениях и заведенном порядке, фактически являющихся условиями конкретного договора, а во втором — о собственно торговых обычаях, действие которых стороны такого договора прямо не исключили своим соглашением. Следует иметь в виду, что в соответствии со ст. 7 ГК РФ именно правила Венской конвенции подлежат применению в случаях, когда внешнеэкономическая сделка (международный коммерческий договор) подчиняется действию российского права.

6. Согласно п. 2 ст. 5 ГК РФ обычаи делового оборота, противоречащие законодательству или договору, не подлежат применению. Следовательно, они могут использоваться только при отсутствии прямого регулирования конкретного отношения сторон законодательством (ст. 3 ГК) или договором его участников, т.е. в субсидиарном (восполнительном) порядке.

Поэтому по своей юридической силе обычаи делового оборота уступают как диспозитивной норме права, так и обыкновениям и заведенному порядку, поскольку последние имеют силу условий конкретного договора. Вместе с тем обыкновения и заведенный порядок не являются источниками права, что принципиально отличает их от обычаев делового оборота, которые при названных выше условиях применимы к отношениям сторон независимо от их воли.

Портовые обычаи согласно п. 3 ст. 3 Закона о морских портах не должны противоречить ни российскому законодательству, ни международным договорам Российской Федерации, а также общепризнанным принципам и нормам международного права, но не ограничены в применении условиями конкретных гражданско-правовых договоров. Поэтому их юридическая сила больше, чем у традиционных обычаев делового оборота, — они уступают в применении только законодательству и международно-правовым нормам и принципам, но не договорным условиям и в этой части не подвержены ограничениям, установленным п. 2 ст. 5 ГК РФ.

Обыкновение гк рф

Обычай делового оборота имеет много общего с диспозитивной нормой, поскольку, как и эта последняя, он представляет собой запасной вариант, вступающий в действие, если иное не предусмотрено договором. Это «иное» презюмируется. И поскольку речь идет только о презумпции, в том и в другом случае оспоримой, за стороной сохраняется по общему правилу возможность парализовать действие обычая делового оборота (подобно тому, как это имеет место при диспозитивной норме), сославшись на то, что договором в действительности предусмотрено иное, отличное от обычая делового оборота правило.

Есть между диспозитивной нормой и обычаем делового оборота и при наличии прямой отсылки к нему определенные различия. Одно из них состоит в том, что диспозитивная норма сама содержит тот запасной вариант, который стороны должны иметь в виду. При обычае делового оборота правило, если только соответствующий обычай не зафиксирован в каком-либо документе, предстоит отыскать сторонам или суду в порядке применения соответствующей нормы ГК, адресующей к обычаю делового оборота.

Контрагент вправе оспаривать применение положений, содержащих обычаи делового оборота, к конкретным договорам, ссылаясь на то, что они вопреки требованиям, которые включены в п. 1 ст. 5 ГК, не являются сложившимися и широко применяемыми в соответствующей области предпринимательской деятельности. При этом ссылка стороны на то, что обычай делового оборота ей не был известен, сама по себе юридического значения не имеет. Наконец, различие выражается и в том, что обычай делового оборота занимает более низкую ступень в иерархии источников.

Раскрытию соответствующего понятия посвящена ст. 5 ГК. Она указывает как на позитивные, так и на негативные его признаки. К числу первых относятся три. Во-первых, обычай делового оборота — это правило поведения, и, следовательно, по самому своему характеру он конкурирует с договорными условиями. Во-вторых, обычай делового оборота рассчитан на использование в строго определенной области: речь идет об отношениях, которые складываются не просто в сфере предпринимательской деятельности, а в определенной ее области (например, ст. 848, п. 1 ст. 863, п. 2 ст. 874 даже прямо ее называют — банковская практика). В-третьих, соответствующее правило к моменту его использования (имеется в виду как использование самими сторонами — при заключении и исполнении договора, так и судом — при разрешении споров) может считаться сложившимся и широко применяемым.

Негативных признаков — два: соответствующее правило не должно быть предусмотрено в законе или ином правовом акте и в то же время не может противоречить ему.

Наконец, следует отметить и еще одно указание, содержащееся в п. 1 той же ст. 5 ГК. Оно снимает ограничения, которые могли бы быть предусмотрены применительно к форме закрепления соответствующего правила: фиксация обычая делового оборота в каком-либо документе не является обязательной.

Соотношение обычаев делового оборота с правовой нормой носит особый характер применительно к ст. 431 ГК. Эта статья требует при толковании договора учитывать, помимо других обстоятельств (таких, например, как предшествующие заключению договора переговоры или переписку), и обычай делового оборота. В этом последнем случае регулятором поведения сторон является именно договор, а обычай делового оборота — лишь способ уяснения подлинного смысла условия договора и таким образом подлинного смысла воли сторон.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ (п. 4) от 1 июля 1996 г. содержит некоторые уточнения понятия «обычай делового оборота». Речь идет о том, что такого рода обычай должен быть достаточно определенным в своем содержании. В качестве возможного варианта указаны «традиции исполнения тех или иных обязательств» . Отмеченное обстоятельство может служить объяснением тому, что ГК в ряде статей (например, п. 2 ст. 474 и п. 2 ст. 478) обычай делового оборота рассматривается как разновидность «обычно применяемых условий». Особо подчеркнуто, что данный вид источников может быть применен судом лишь при разрешении спора, вытекающего из предпринимательской деятельности. При этом, очевидно, не имеет значения легитимность участия лица в такой деятельности: поскольку обычаи делового оборота составляют часть общего режима, установленного для предпринимательской деятельности, суд при рассмотрении с участием такого лица спора, возникшего в связи с осуществляемой им соответствующей деятельностью, в силу п. 3 ст. 23 ГК может всегда применить наряду с другими правилами, которые относятся к указанной деятельности, также и сложившийся в соответствующей области обычай делового оборота.

См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 9. С. 6.

Обычаи (обычаи делового оборота), как уже отмечалось, широко используются во внешнеторговом обороте. До принятия ГК это объяснялось в значительной мере тем, что прямые отсылки к ним включали акты, регулирующие порядок разрешения внешнеторговых споров, а также некоторые другие международные акты .

См., в частности, статью VII («Применимое право») Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже (приведена в кн.: Розенберг М.Г. Контракт Международной купли — продажи. М.: Международный центр финансового экономического развития, 1996. С. 697.)

Так, ст. 9 Конвенции ООН о договорах международной купли — продажи товаров предусматривает связанность сторон с любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой отношений, которые они установили в своих взаимных отношениях. Не ограничиваясь этим, Конвенция устанавливает: «При отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли» .

Венская конвенция о договорах международной купли — продажи: Комментарий. С. 222.

Сравнивая соответствующую норму Конвенции с национальным правом РФ, И.С. Зыкин до принятия ГК полагал, что «в принципе, не противореча нормам российского права, затрагивающим названные категории (речь шла об обычаях и практике отношений сторон — М.Б.), . предписания Конвенции имеют более разработанный характер» . Однако, теперь при сравнении Конвенции с новым ГК есть основания сделать вывод о существовании все же определенных расхождений между указанными актами. Имеется в виду как понимание самой сути обычая, так и возможность его применения при отсутствии прямой отсылки к нему в договоре.

Венская конвенция о договорах международной купли — продажи: Комментарий. С. 34.

Речь идет о том, что ст. 5 ГК, как уже отмечалось, не придает никакого значения субъективному моменту: знали ли стороны или должны были знать о соответствующем обычае? Достаточным является объективный признак, указанный в ст. 5 ГК: соответствующее правило «сложилось и широко применяется». Указанные признаки очень близки: имеется в виду, что о всем «широко применимом» нужно знать. И все же в данном случае речь идет только о презумпции, которую можно оспорить при определенных условиях. Поэтому возможны ситуации, когда при аналогичных обстоятельствах определенное правило в силу ст. 5 ГК будет, а в силу ст. 9 Конвенции не может быть признано обычаем делового оборота.

Разработанные УНИДРУА (Международным институтом унификации частного права) Принципы международных коммерческих договоров (ст. 1.8) воспроизводят основную норму, содержавшуюся в ст. 9 Венской конвенции. Вместе с тем в Принципах определенным образом уточнена норма Конвенции. Имеется, в частности, в виду, что во всех случаях, кроме тех, при которых обычай включен в договор, допускается оспаривание обычая по причине «неразумности его применения». Соответственно в тех же Комментариях в качестве примера «неразумных обычаев» приводятся такие, в которых не учтены особые условия, в которых оказалась одна или обе стороны, либо нетипичный характер заключенного договора . При этом комментаторы Принципов специально предусмотрели среди прочего, что в числе оговоренных в договоре обычаев могут оказаться любые правила, в том числе, например, включенные в свод норм, составленных предпринимательской ассоциацией и ошибочно названных ею «обычаями». К обычаям, применяемым независимо от специального указания о них в договоре, относятся, безусловно, те, которые широко известны и постоянно соблюдаются в международной торговле. Кроме того, в исключительных случаях это могут быть национальные и местные обычаи, но только такие, которые регулярно применяются в отношениях не только своих, национальных партнеров, но и иностранцев.

См.: Принципы международных коммерческих договоров. М.: Международный центр финансово — экономического развития, 1996. С. 21 — 24.

Обычаи делового оборота являются по общему правилу регулятором поведения со строго определенным местом в вертикальной структуре. В силу п. 5 ст. 421 ГК они играют роль договорного условия, если иное не предусмотрено договором или диспозитивной нормой. В отличие от ст. 5 ГК, которая не допускает противопоставления обычаев делового оборота, помимо договора, законодательству, в п. 5 ст. 421 ГК отсутствует указание, на каком именно уровне должен быть принят акт, идет ли речь, таким образом, только о «законодательстве», под которыми ст. 3 ГК понимает Кодекс и иные федеральные законы, либо о любом нормативном акте. Однако, поскольку обычаи делового оборота поставлены после договора, а договору предшествует любой обязательный для него надлежаще принятый нормативный акт, можно сделать вывод, что речь идет о том, что обычай делового оборота приобретает юридическую силу, если иное не предусмотрено императивной нормой закона, другого правового или иного нормативного акта, самим договором или диспозитивной нормой принятого на любом уровне нормативного акта.

М.Г. Розенберг (имеется в виду работа, написанная в период после Основ гражданского законодательства 1991 г., но до принятия нового ГК) предлагал отказаться от того, что обычай делового оборота может использоваться позади договора. Сам автор полагал (имея в виду национальное законодательство), что «следовало бы исходить из приоритета обычая делового оборота над диспозитивной нормой закона» .

См.: Розенберг М.Г. Международная купля — продажа товаров. М.: Юрид. лит., 1995. С. 32.

Высказанная М.Г. Розенбергом позиция несомненно заслуживает внимания. Однако, как видно из п. 1 ст. 5 ГК, законодатель избрал другой путь. Он отодвинул обычаи делового оборота на последнюю ступень регуляторов поведения, поставив за ними лишь применение норм в силу аналогии закона или аналогии права.

Обычай делового оборота занимает указанную выше ступень в силу самой своей природы, определенной ст. 5 и 421 ГК. Вместе с тем в некоторых случаях ГК специально подчеркивает то особое место, которое принадлежит обычаю делового оборота применительно к определенному виду договоров. Так, например, п. 1 ст. 510 ГК предусматривает, что в случаях, когда в договоре не определено, каким видом транспорта или на каких условиях осуществляется доставка товаров, право выбора способа доставки предоставляется поставщику, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, существом обязательства или обычаями делового оборота.

Однако если в специальной статье ГК и отсутствует такое указание, то и тогда в силу общих норм (ст. 5 и 421) соответствующее место закреплено за обычаем делового оборота.

В отличие от рассмотренного варианта, при котором обычай делового оборота восполняет пробел, образовавшийся в нормативном акте и договоре, возможна и такая ситуация, когда в самом ГК приводится определенное правило и одновременно предусматривается возможность установления иного. В указанном случае ст. 421 ГК уже не действует. А поскольку «иное» должно представлять собой исключительную норму, в ГК необходимо исчерпывающим образом определить, где именно может быть предусмотрено «иное»: в договоре, в законе, в другом правовом или ином нормативном акте.

По этой причине для открытия возможности установления «иного» в обычае делового оборота необходимо, чтобы такое указание содержалось в самой статье ГК. В этом и состоит правовое значение упоминания об обычае делового оборота в большинстве специальных статей, о которых речь шла выше. Примером может служить ст. 315 ГК. В ней предусмотрено право кредитора отказаться принять досрочно предложенное исполнение и одновременно допускается, чтобы «иное» (т.е. обязанность кредитора принимать досрочное исполнение) было предусмотрено в законе, ином правовом акте, в условиях обязательства или вытекать из обычаев делового оборота или существа обязательства. Если бы в этой статье соответствующий перечень не включал обычаев делового оборота, ссылка должника на то, что в данной области предпринимательской деятельности сложилось и широко применяется правило, по которому должник имеет право на досрочное исполнение, не имела бы значения.

В подтверждение можно сопоставить еще две нормы ГК, в которых упоминание об обычаях делового оборота имеет неодинаковое значение. Так, в силу п. п. 1 и 2 ст. 474 ГК, если порядок проверки качества товаров не установлен законом, иными правовыми актами, обязательными требованиями государственных стандартов или договором купли — продажи, проверка качества товара производится в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно применяемыми условиями проверки товара, подлежащего передаче по договору купли — продажи. В указанном случае обычай делового оборота применялся бы и при отсутствии перечисленных норм.

А вот другое правило, взятое из п. 2 ст. 459 ГК. Имеется в виду, что риск случайной гибели или случайного повреждения товара, проданного во время его нахождения в пути, переходит на покупателя с момента заключения договора купли — продажи. Иное может быть предусмотрено договором или обычаями делового оборота. В этом последнем случае при отсутствии приведенной нормы в ГК ссылаться на обычай делового оборота, содержащий иное, чем предусмотрено в самой этой статье, правило, было бы, очевидно, нельзя.

Наряду с правовым обычаем широко используется на практике существующая наравне с обычаем другая конструкция — деловые обыкновения. По этому поводу И.Б. Новицкий отмечал, что «деловое обыкновение представляет собой не норму права, а особое средство восполнить содержание воли сторон в конкретном правоотношении, если в какой-либо части эта воля не выражена прямо». В отличие от этого «обычай. есть правовая норма и, следовательно, обязателен. Деловое же обыкновение — лишь распространенная, но ни для кого не обязательная практика. Ознакомление с этой практикой позволяет судить о том, как разрешается большинством участников деловых отношений тот или иной вопрос, возникающий при известных обстоятельствах, как «принято» его разрешать» .

Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. С. 67.

При такой точке зрения остается все же открытым вопрос о правовом значении обыкновенной целесообразности и практической значимости их установления.

Интересные взгляды высказал по этому же вопросу И.С. Зыкин, уделивший в своих работах большое внимание роли «обычаев» и «обыкновений», используемых во внешней торговле . Его конечные выводы сводятся к необходимости различать общее понятие «обычай» и в его рамках «правовой обычай» и «обыкновения». Первый («правовой обычай») «рассматривается как юридическая норма и подпадает под категорию общего регулирования, в то время как обыкновение не является нормой права. Оно считается входящим в состав волеизъявления сторон по сделке в случае соответствия их намерениям. Основанием применения является, таким образом, договор сторон» . Отмеченная И.С. Зыкиным особенность обыкновений соответствует сложившейся международной практике, в которой оба этих понятия весьма широко используются.

См., в частности: Зыкин И.С. Обычай и обыкновения в международной торговле. М.: Международные отношения, 1983; Он же. Договор во внешнеэкономической деятельности. М.: Международные отношения, 1990; Он же. Внешнеэкономические операции: право и практика. М.: Международные отношения, 1994.

Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. С. 43.

Особую позицию занимает Н.Д. Егоров. Он признает «деловыми обыкновениями установившиеся в гражданском обороте правила поведения» . При этом в качестве примера деловых обыкновений им называются обычно предъявляемые требования, о которых шла речь в ст. 168 ГК 64. Описанная точка зрения вызывает определенные возражения, поскольку «деловые обыкновения» по самой своей природе складываются именно в сфере предпринимательской деятельности, в то время как ст. 168 ГК 64, как теперь и ст. 309 ГК, распространялась на любые отношения, включая такие, которые носят бытовой характер. В результате остается неясным, чем деловые обыкновения отличаются от обычаев.

Гражданское право. Ч. I. СПб., 1996. С. 33.

В Комментарии к Гражданскому кодексу Российской Федерации (Ч. 1. М.: Юринформцентр, 1995) понятие «обычай» применительно к предпринимательской деятельности раскрывается как «деловые обыкновения», прочно утвердившиеся в гражданском обороте» (С. 331).

Одна из особенностей делового обыкновения по сравнению с обычаем выражается, очевидно, в правовом значении воли сторон. Обычай существует независимо от нее, и соответственно своей согласованной волей стороны, как правило, могут лишь парализовать действие обычая. В отличие от этого деловые обыкновения применительно к конкретным отношениям приобретают жизнь главным образом при условии, если это отвечает прямо выраженной воле сторон.

Деловые обыкновения включают в себя как общие правила, так и те, которые стали обычными в практике контрагентов, при этом последние обладают приоритетом. Вместе с тем в указанном случае деловые обыкновения могут играть роль правового средства, с помощью которого пробел в договоре восполняется путем его толкования. Имеется в виду, что в силу ст. 431 ГК одним из источников, используемых при толковании договоров, служит «практика, установившаяся во взаимоотношениях сторон».

Основное назначение деловых обыкновений все же состоит в том, что они служат образцом для формирования договорных условий . Именно такую роль играют разработанные Международной торговой палатой Международные правила толкования торговых терминов «Инкотермс». Этот акт охватывает широкий круг возникающих при международной купле — продаже вопросов, включая распределение транспортных расходов между сторонами, определение момента перехода риска случайной гибели предмета договора с продавца на покупателя, расшифровку различных терминов, применяемых в международной договорной практике. Указанные правила не входят в состав применимого права, когда им в соответствии с контрактом является право РФ и других стран, законодательство которых стоит на той же позиции. Соответствующие правила в подобных случаях применяются только при условии, если стороны включили отсылку к ним в заключаемый договор.

Это обстоятельство справедливо подчеркивает А.Л. Маковский (Иванов Г.Г., Маковский А.Л. Указ. соч. С. 33).

При этом следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, сторонам предоставляется возможность помимо общей отсылки к «Инкотермс» (с указанием года соответствующей их редакции) отослать к отдельным из этих правил либо, напротив, при общей отсылке обусловить неприменение к отношениям сторон отдельных пунктов «Инкотермс». Во-вторых, хотя «Инкотермс» разрабатывался и разрабатывается применительно к международной купле — продаже, нет никаких препятствий к тому, чтобы аналогичные отсылки (ко всему сборнику или к отдельным включенным в него правилам) содержались во внутренних договорах .

О применении «Инкотермс» см.: Международные правила толкования торговых терминов «Инкотермс»: Новая редакция: Предисловие Н.Г. Вилковой. М., 1992.

Таким образом, и правовой обычай, и деловые обыкновения в равной мере выступают как средство восполнения пробелов в договоре и нормативных актах, но различаются тем, что в первом случае это сделано в виде нормы, применение которой санкционировано волей законодателя, а во втором — независимо от такого санкционирования.