Моральный вред третьим лицам

Оглавление:

Какую компенсацию можно отсудить у банка за использование, передачу третьим лицам моих персональных?

Звонят коллекторы по просроченному кредиту третьего лица, с которым мы проживали на одном этаже в одном подъезде, но при этом не были знакомы. Говорят, что должник каким-то образом указал меня поручителем. Очень сомневаюсь, что должник мог знать мой номер телефона, если он из Саратова, а я уже 8 лет как живу в Москве. Звонят мне на московский номер.

1. Какую компенсацию можно отсудить у банка за использование и передачу третьим лицам моих персональных данных без моего разрешения?

2. Звонки начались еще 2 года назад, я писала претензию в банк, они рассмотрели, прингесли извинения, обещали прекратить звонки. Однако 2 месяца назад звонки возобновились и происходят каждый день. То есть Банк решить эту проблему самостоятельно не может.

Сколько я могу требовать за причинение морального ущерба?

07 Апреля 2016, 12:27 Анна, г. Москва

Ответы юристов (1)

Конечно можно обратиться в суд с исковыми требованиями об обязании прекратить передачу персональных данных третьим лицам, прекратить обработку персональных данных, взыскании компенсации морального вреда.

Дословно закон говорит:
Лица, виновные в нарушении требований настоящего Федерального закона, несут предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность.
Моральный вред, причиненный субъекту персональных данных вследствие нарушения его прав, нарушения правил обработки персональных данных, установленных настоящим Федеральным законом, а также требований к защите персональных данных, установленных в соответствии с настоящим Федеральным законом, подлежит возмещению в соответствии с законодательством Российской Федерации. Возмещение морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных субъектом персональных данных убытков.
Т.е. по суду, как минимум, можно требовать компенсации морального вреда.

Сколько я могу требовать за причинение морального ущерба?
Анна

Требовать можете сколько угодно, но суд сам определяет размер компенсации.

С уважением, Сергей П.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Консультация юриста: в каких случаях моральный вред подлежит компенсации?

1. В случаях нарушения права на жизнь и здоровье человека.

Право на жизнь — главное из основных прав и свобод человека, являющихся неотчуждаемыми и принадлежащих ему с рождения. Однако неверно полагать, что право на жизнь значимо более других прав и свобод. Оно лишь подчеркивает неразрывность понятий рождение и жизнь.

Несмотря на то, что в Конституции РФ право граждан на здоровье прямо не упомянуто, по своей сути это право также принадлежит каждому с рождения. Поскольку Конституция ( п.1 ст.41) гарантирует каждому право на охрану здоровья, право на само здоровье вытекает из этого логически.

Здоровье — есть состояние психического и физического благополучия. Следовательно, право на здоровье — это личное неимущественное право человека пребывать в полном психическом и физическом благополучии.

Одно из наиболее опасных нарушений права человека на здоровье — это причинение его здоровью тяжкого вреда. Определение степени тяжести такого вреда проводят судебно-медицинские эксперты. Для установления размера компенсации морального вреда вовсе необязательно, чтобы причинение тяжких телесных повреждений носило преступный характер — здесь достаточно противоправности деяния и виновности причинителя вреда (за исключением случаев, когда вина не порождает ответственности.

Для примера здесь можно сослаться на постановление президиума Верховного Суда РФ № 308-1107 от 08.08.2007, в котором сказано, что осужденный, признанный виновным только в разбое, нести ответственность за нанесение потерпевшей материального и морального вреда убийством ее сына не может. Поэтому денежное взыскание по двум вышеуказанным основаниям из приговора было исключено.

Таким образом, еще раз подчеркивается, что если преступлением нарушены только имущественные права гражданина, вопрос об истребовании с виновного компенсации морального вреда отпадает.

В процессе определения суммы компенсации морального вреда при причинении тяжкого вреда здоровью суд должен принимать во внимание индивидуальные особенности потерпевшего. Например, при причинении вреда, повлекшего прерывание беременности, учитывается сохранение способности женщины к последующему деторождению. Разумеется, что, в случае утраты этой способности, размер компенсации морального вреда увеличивается.

Особого внимания суда требует ситуация, когда вред причиняется двумя лицами и более. В этих случаях компенсация морального вреда взыскивается с с каждого из осужденных в зависимости от степени его вины в групповом преступлении.

В случае причинения потерпевшему смерти, право на получение компенсации связанного с этим морального вреда может возникнуть у третьих лиц. Конечно, круг таких лиц не может быть бесконечно широким, поэтому он ограничивается лишь членами семьи потерпевшего и его родственниками первой и второй степеней. Впрочем, речь здесь идет не о наследовании права на получение компенсации морального вреда. Дело в том, что, поскольку здоровье определено как состояние полного психического, физического и социального благополучия человека, то причинение смерти нарушает как минимум психическое благополучие членов семьи и родных потерпевшего. А кроме того, оказываются нарушенными неимущественнын права граждан на семейные и родственные связи, что и наносит им моральный вред, одновременно порождая их право на получение компенсации.

2. В случаях некачественного оказания медицинской помощи.

Морально и физически человек может пострадать также и в результате некачественного оказания медицинской помощи. При этом моральный вред может быть причинен не только самому потерпевшему, но и его близким. Между тем, судебные споры по действиям медиков являются одними из самых сложных, так как доказывать причинно-следственную связь неправомерных действий (или бездействия) врачей с наступившими негативными последствиями весьма непросто.

Показательным примером вышесказанного может служить дело, не так давно рассмотренное судом одного из райцентров Омской области.

В больнице ребенку вместо прививки Манту фельдшер ввел в предплечье вакцину БЦЖ, причем не внутрикожно, а подкожно, и по возрасту такую прививку делать ребенку было еще рано. В результате этой инъекции девочка попала в группу риска по заболеванию туберкулезом, и несколько месяцев ее пришлось лечить, а кроме того — целый год регулярно возить к врачу.

В своем иске мать ребенка заявила, что ответчиком является главный врач лечебного учереждения, которое не выполнило свои обязанности по качественному оказанию медуслуг, позволив своему фельдшеру, не имевшему соответствующего допуска, делать профилактические прививки.

В связи со случившимся девочка пережила физические и нравственные страдания, поскольку, кроме вышесказанного, ее лечение потребовало длительного (в течение года) и регулярного приема лекарств, а также многократного посещения фтизиатра. В это время вся семья испытывала страх заболевания туберкулезом, соседи их сторонились, а одноклассники девочки называли ее обидными прозвищами. Принимаемые лекарства вызвали у ребенка побочные эффекты в виде всплесков агрессии, нервозности и плаксивости, исчезнувшие вскоре после окончания лечения.

Все это, по мнению матери, нанесло ребенку моральный вред. А суд в свою очередь с этим согласился и принял решение о взыскании компенсации.

По данной категории дел следует проводить судебно-медицинскую экспертизу, так как только судмедэксперт способен представить суду всю полноту физических и нравственных страданий потерпевшего. Однако, судмедэкспертиза дает лишь медицинскую оценку, правовая же оценка остается за судом. Судьи и участвующие в процессах адвокаты вправе задавать экспертам любые вопросы, касающиеся медицинской стороны дела: о характере травмы у потерпевшего, о ее особенностях на фоне других имеющихся у него заболеваний, возрастных и прочих индивидуальных особенностей организма, а также о возможных осложнениях. Все это подлежит тщательной судебной оценке, на основании которой и будет вынесено решение либо об удовлетворении исковых требований с определением суммы компенсации морального вреда, либо об отказе в таковом.

3. В случаях причинения вреда источником повышенной опасности.

По статистическим данным физический вред чаще всего исходит от источников повышенной опасности. Такой вред как правило влечет за собой и вред моральный, поскольку, например, дорожно-транспортные происшествия чреваты травмами и увечьями, нередко приводящими к утрате трудоспособности и возможности ведения активной полноценной жизни, как временно, так и навсегда, а также к потере близких.

Потерпевший, члены его семьи и родные переживают глубочайшее психическое потрясение и длительный стресс, поэтому в делах, касающихся возмещения морального вреда, возникающего вследствие повреждения здоровья, суд принимает во внимание не только страдания, перенесенные потерпевшим до рассмотрения дела, но и вполне вероятные его страдания в будущем. Например, лишившись конечностей, сразу после происшествия человек испытывает глубокую моральную травму просто от осознания этой утраты, однако и впоследствии его могут ожидать проблемы с трудоустройством, а также в личной жизни.

На размер компенсации морального вреда влияют не только глубина и характер страданий потерпевшего, но и их длительность, а также вызванные ими вероятные необратимые последствия.

Согласно ст.1100 Гражданского кодекса РФ для компенсации морального вреда наличие вины владельца источника повышенной опасности необязательно. Здесь имеет значение только точное выяснение обстоятельств причинения потерпевшему морального вреда и оценка действий в конкретной ситуации каждой из сторон. А отсутствие вины причинителя вреда, равно как и наличие вины потерпевшего выраженная в крайней неосторожности, влияет влиять лишь на величину суммы компенсации морального вреда.

В случае неправомерного завладения чужим автомобилем обязанность по компенсации потерпевшему автовладельцу морального вреда ложится на непосредственных его причинителей. Если же в выбытии автомобиля из законного владения есть вина и его хозяина, то ответственность за причинение морального вреда долями ложится и на причинителя вреда, и на автовладельца. При этом выбытие из законного владения означает, что владелец автомашины принял необходимые и достаточные меры по предотвращению использования его транспортного средства при обычных условиях вопреки его воле третьими лицами.

При причинении вреда жизни и здоровью автовладельцев в результате ДТП с вовлечением их транспортных средств (источников повышенной опасности) определение размера компенсации морального вреда производится с учетом степени вины каждого из них. Если виновны оказываются оба, то помимо степени вины учитывается степень физических и нравственных страданий каждого. Если же вред причинен здоровью автовладельца, виновного в данном ДТП, то согласно ст.1064, абз.2 п.3 ст.1079 ч.I ГК РФ компенсация морального вреда ему не производится.

При причинении морального вреда в результате ДТП и иного взаимодействия источников повышенной опасности третьим лицам (пешеходам, пассажирам и проч.) на владельцев данных источников повышенной опасности за причиненный вред возлагается солидарная ответственность. Если один из виновных взял на себя возмещение вреда, причиненного совместно с другими, он вправе потребовать с них возмещения своих расходов пропорционально доле вины каждого из них. Если же степени вины установить невозможно, то согласно п.2 ст.1081 ГК РФ обязанность по возмещению вреда распределяется поровну.

По законодательству об обязательном страховании гражданской ответственности автовладельцев, ответственность автомобилистов перед третьими лицами, равно как и перевозчика перед пассажирами, за причинение потерпевшим от ДТП морального вреда не страхуется. Следовательно, при наступлении страхового события моральный вред третьим лицам страховщики компенсировать не обязаны. Таким образом, при наступлении страхового события обязанность по компенсации связанного с ним морального вреда лежит на самих автовладельцах и перевозчиках.

4. В случаях нарушения права на неприкосновенность частной жизни и права на личную и семейную тайну.

Пункт 1 ст.23 Конституции РФ охраняет право каждого на неприкосновенность частной жизни и личную и семейную тайну, относящиеся к с личным неимущественным правам граждан. Читать далее »

5. В случаях нарушения права на честь, достоинство и деловую репутацию.

Право на неприкосновенность частной жизни и личной тайны, закрепленое в Конституции дает гражданину возможность контроля за распространением сведений о самом себе и воспрепятствования разглашению информации личного характера. Читать далее »

6. В случаях нарушения права на свободу и личную неприкосновенность.

Пункт 1 ст.22 Конституции РФ гарантирует гражданам свободу и личную неприкосновенность. Данные объекты права тесно взаимосвязаны и основой их являются психическая и физическая неприкосновенность человека и его индивидуальная свобода. Читать далее »

7. В случаях нарушения трудовых прав гражданина.

В ходе исполнения работником трудовых обязанностей работодатель своими неправомерными действиями (или бездействием) может причинить ему моральный вред, порядок компенсации которого определяется ст.237 Трудового кодекса РФ. Согласно этой статье. Читать далее »

8. В случаях нарушений прав потребителей

Страдания человеку можно причинить любым неправомерным в его отношении действием, однако моральный вред при этом компенсируется не всегда. Согласно п.1 ст.151 ГК РФ моральный вред подлежит компенсации только в случае. Читать далее »

9. В случаях нарушения прав туристов

Во время туристических поездок, в местах отдыха граждане особенно рассчитывают на комфорт, качественное обслуживание и массу приятных впечатлений. В принципе, это и должно являться главной заботой туристических. Читать далее »

Моральный вред третьим лицам

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания), то в соответствии с п. 1 ст.151 ГК РФ на причинителя вреда судом может быть возложена обязанность по выплате денежной компенсации указанного вреда.

Под моральным вредом понимается в основном физические и нравственные страдания, причиненные нарушением личных неимущественных прав, причем моральный вред возмещается независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Компенсация морального вреда направлена на получение денежной суммы для создания у лица положительных эмоций, которые позволили бы полностью или частично погасить эффект воздействия на психику перенесенных ранее страданий.

Согласно действующему гражданскому законодательству в порядке наследования переходят как права, так и обязанности наследодателя. Поэтому если причинитель морального вреда, обязанный компенсировать упомянутый вред в денежной форме, умер, то его обязанность по выплате денежной компенсации за причиненный моральный вред, как имущественная обязанность, переходит к его наследникам. Наследники должны выплатить данную компенсацию в пределах действительной стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (ст. 553 ГК РСФСР, 1964 г.).

При этом претензия к наследникам причинителя вреда о выплате компенсации морального вреда должна быть предъявлена в течение шести месяцев со дня открытия наследства (ст. 554 ГК РСФСР, 1964 г.).

Касательно же перехода к наследникам права требовать взыскания компенсации морального вреда в случае смерти истца, которому непосредственно причинен моральный вред, то согласно ст. 757 ГК РФ компенсация морального вреда производится в случае причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом. Право требовать взыскания компенсации морального вреда связано с личностью потерпевшего и носит личный характер. Поэтому данное право не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству. Смерть лица, являвшегося ответчиком по иску о возмещении причиненного им вреда, в силу п. 8 ст. 219 ГПК РСФСР не может являться основанием для прекращения производства по делу, так как ст. 553 ГК РСФСР [1] допускает правопреемство по данному правоотношению и наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя в пределах стоимости наследственного имущества.

Если гражданин, предъявивший требование о взыскании компенсации морального вреда, умер до вынесения судом решения, производство по делу подлежит прекращению на основании п. 8 ст. 219 ГПК РСФСР. В том случае, когда истцу присуждена компенсация морального вреда, но он умер, не успев получить ее, взысканная сумма компенсации входит в состав наследства и может быть получена его наследниками.

При компенсации морального вреда, возникают ряд вопросов о праве третьих лиц на компенсацию морального вреда, причиненного смертью основного потерпевшего: как в связи с применением самой статьи 30 Правил “Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей” (ВВС РФ 1993 №2 с.71), так и в отношении применимости подобного правила в иных случаях смерти основного потерпевшего и определении круга лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда.

В круг лиц, имеющих право на компенсацию, входят члены семьи умершего, у которых предполагается наличие моральных страданий в связи с нарушением семейных связей в случае смерти потерпевшего. Некоторые отечественные юристы, например, А. Эрделевский считают, что «помимо причинения вреда семейным связям как неимущественному благу члена семьи в случае смерти потерпевшего одновременно могут быть нарушены и личные неимущественные права членов семьи. Например, в случае смерти родителя нарушается право ребенка на заботу со стороны этого родителя, право на воспитание этим родителем и совместное проживание с ним. Необходимо отметить, что в данном случае не возникает какого-либо правопреемства в отношении права на компенсацию морального вреда. В соответствии со статьей 151 ГК моральный вред компенсируется гражданину, если он причинен действиями, нарушающими именно его неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему другие нематериальные блага. Поэтому право членов семьи на компенсацию морального вреда возникает в связи со страданиями, перенесенными ими в связи с нарушением принадлежащего им неимущественного блага (семейных связей).» [2]

Примеры присуждения компенсации близким умершего встречаются в судебной практике. Так, истице, муж которой умер в результате травмы, полученной на работе у ответчика, суд присудил компенсацию морального вреда в размере 10 млн. руб. Хотя компенсация морального вреда членам семьи в связи со смертью основного потерпевшего прямо упомянута только в Правилах (смерть кормильца вследствие трудового увечья), несомненно, что такой же подход подлежит применению в других случаях противоправного причинения смерти потерпевшему. Именно по этому пути идет и судебная практика.

Рассматривая переход права на компенсацию морального вреда по наследству, необходимо учитывать, что право на компенсацию как полноценное имущественное право наступает в полном объеме только после вступления в силу решения суда. По мнению А. Эрделевского «до обращения в суд с иском о компенсации морального вреда у потерпевшего есть лишь предпосылки для приобретения полноценного имущественного права, но не само имущественное право. Потерпевший вправе обратиться в суд, и тогда приобретение полноценного имущественного права станет неизбежным (исходя из наличия всех необходимых оснований для удовлетворения судом требования о компенсации морального вреда в принципе), но он может и не предъявлять иск — в этом случае предпосылки для возникновения имущественного права так и не приведут к возникновению имущественного права, которое можно было бы наследовать.» [3]

Объекта наследования не возникает, если потерпевший не обратился в суд до момента свой смерти, то наследники реализовать это право уже не смогут, поскольку право на судебную защиту не переходит по наследству. Если же потерпевший обратился в суд, подав соответствующий иск, то такое имущественное право уже может быть включено в наследственную массу. А. Эрделевский отмечает, что наследование является основанием для правопреемства на любой стадии судебного процесса, в связи с чем, в случае смерти потерпевшего, производство по делу не подлежит прекращению ни в первой и последующих инстанциях, ни в стадии исполнительного производства.

Моральный вред и защита деловой репутации: в каком случае юридические лица могут требовать компенсацию?

17 августа ВС РФ принял акт, который должен послужить судам ориентиром при рассмотрении дел о возмещении юридическим лицам морального вреда (Определение ВС РФ от 17 августа 2015 г. № 309-ЭС15-8331; далее – Определение).

ГК РФ в своей первоначальной редакции и вплоть до 1 октября 2013 года (Федеральный закон от 2 июля 2013 г. № 142-ФЗ) содержал положение о том, что юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда (п. 5, п. 7 ст. 152 ГК РФ в первоначальной редакции). В связи с этим в судебной практике также появилось указание на аналогичное право организации (п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 18 августа 1992 г. № 11, п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. № 3).

При этом позиции высших судебных инстанций в этом вопросе не были однозначными.

Так, ВАС РФ указывал на то, что моральный вред – это физические и нравственные страдания, и исходя из смысла ст. 151 ГК РФ он может быть причинен только гражданину, но не юридическому лицу (Постановление Президиума ВАС РФ от 5 августа 1997 г. № 1509/97, Постановление Президиума ВАС РФ от 1 декабря 1998 г. № 813/98). ВАС РФ ориентировал суды на то, что деловая репутация юридического лица защищается посредством опровержения распространенных сведений и возмещения убытков, но никак не с помощью компенсации морального вреда.

В свою очередь КС РФ уточнил, что юридические лица не лишены права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации (Определение КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 508-О). «При этом КС РФ не стал отождествлять понятия «моральный вред» и «нематериальный вред, нанесенный юридическому лицу». Это верно, поскольку компенсация морального вреда взыскивается при наступлении физических и нравственных страданий, в то время как компенсация нематериального вреда – при умалении деловой репутации, не обязательно влекущем физические и нравственные страдания истца», – отмечает юрист юридической компании «Хренов и партнеры» Артем Анпилов.

Однако поскольку ГК РФ, как уже было указано, распространял все правила о защите чести и достоинства граждан на защиту компаниями своей деловой репутации, такая не до конца определенная в терминологии позиция КС РФ давала юридическим лицам возможность требовать компенсации причиненного им морального вреда – причем не только при разрешении дел о защите деловой репутации, но и в делах иных категорий. «Истцы были убеждены – раз в одном случае такой вред возможен, то почему бы ему не быть возможным и в других случаях. Чаще всего с подобными требованиями обращались компании из-за бездействия судебных приставов, долгое время не предпринимавших никаких действий для исполнения судебного акта», – уточняет адвокат, старший юрист коллегии адвокатов «Муранов, Черняков и партнеры» Ольга Бенедская.

1 октября 2013 года вступили в силу поправки в ГК РФ, устранившие какие-либо сомнения в том, что такой способ защиты гражданских прав, как компенсация морального вреда, может применяться лишь в отношении физического лица. А в п. 11 ст. 152 ГК РФ теперь прямо сказано, что к защите деловой репутации компании применяются те же правила, что действуют в отношении защиты прав граждан, за исключением положений о компенсации морального вреда.

Тем не менее, даже после внесения поправок судебная практика продолжала разниться, и этому была серьезная причина. Адвокат адвокатского бюро «Форвард Лигал» Роман Гусак обращает внимание на то, что, удовлетворяя требования юридических лиц о компенсации морального вреда, суды основывались прежде всего на ч. 4 ст. 15 Конституции РФ о приоритете международных норм перед национальными (постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 6 октября 2014 г. № 17АП-11420/14). Дело в том, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ратифицированная Россией, не исключает возможности компенсации морального вреда организациям. Это получило отражение и в международной практике, в частности, в практике Европейского суда по правам человека. Что касается отказов в удовлетворении требований, то они основывались на положениях п. 11 ст. 152 ГК РФ с указанием на невозможность взыскания морального вреда. Суды при этом нередко пользовались мотивировкой ВАС РФ и подчеркивали, что юридическое лицо в силу особенностей своего правового положения лишено реальной возможности испытывать физические и нравственные страдания (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 июля 2015 г. № 15АП-9283/15).

Именно поэтому юристы с таким нетерпением ждали, как же ВС РФ разрешит сложившуюся коллизию российского и международного права. Однако вынесенное Судом Определение этого вопроса не затронуло. Тем не менее, ВС РФ подчеркнул, что правила о моральном вреде на юридических лиц не распространяются. Рассмотрим это дело подробнее.

На основании решения суда (решение Арбитражного суда Пермского края от 27 января 2014 г. № А50-15334/2013) компания получила исполнительный лист на взыскание с индивидуального предпринимателя Ш. задолженности в общей сумме 99 333,07 руб.

17 марта 2014 года исполнительный лист был направлен приставам и получен ими 27 марта 2014 года. 5 мая 2014 года компания направила приставам запрос о ходе исполнительного производства. Не получив ответа, 27 августа того же года заявитель обратился в службу судебных приставов с повторным запросом.

Поскольку оба запроса были оставлены ФССП России без внимания, компания обратилась в суд с иском о взыскании с государства 49 666,53 руб. в счет возмещения морального вреда. Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу, что истец находился в состоянии неопределенности, что оправдывает присуждение ему такой компенсации (решение Арбитражного суда Пермского края от 17 декабря 2014 года по делу № А50-21226/2014). Данная позиция была подкреплена следующими доводами.

Одной из основных задач исполнительного производства является правильное и своевременное исполнение судебных актов (ст. 2 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»). И вред, причиненный юридическому лицу в результате бездействия государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет средств соответствующего бюджета (ст. 1069 ГК РФ).

Что касается обоснованности требований о возмещении истцу морального вреда, суд обратил внимание на то, что составной частью российской правовой системы является Конвенция о защите прав человека и основных свобод, в том числе практика Европейского Суда по правам человека (ст. 15 Конституции РФ). Так, в постановлении Европейского суда по правам человека от 6 апреля 2000 года по делу «Дело «Комингерсолль С.А.» (Comingersoll S.A.) против Португалии», было отмечено, что суд не может исключать возможность присуждения компенсации за моральный вред коммерческой организации, поскольку длительная неясность, возникшая из-за неисполнения третьим лицом своих обязательств в разумный срок, должна причинять компании, ее директорам и акционерам значительное неудобство.

Таким образом, Европейский суд по правам человека при определении вопроса о компенсации юридическому лицу нарушенного нематериального блага исходит не из факта физических и нравственных страданий юридического лица, а из факта длительной неопределенности в принятии того или иного решения. Именно этот довод и был принят за основу судом первой инстанции.

Поскольку истец в течение продолжительного периода времени не извещался о мерах, направленных на исполнение судебного акта, суд сделал вывод о том, что компания находилась в состоянии неопределенности, и это в полной мере оправдывает присуждение ей компенсации.

Сумма возмещения морального вреда, произвольно определенная истцом как 50% от суммы задолженности по исполнительному листу, составила 49 666,53 руб. Суд счел это требование соразмерным и не нашел оснований для его уменьшения.

Апелляционная и кассационная инстанции признали принятое решение законным и обоснованным и оставили его в силе (постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 февраля 2015 г. № 17АП-18311/14, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 18 мая 2015 г. № Ф09-1824/15). Однако ВС РФ с мнением коллег не согласился.

Выводы нижестоящих судов ВС РФ счел ошибочными по следующим основаниям.

Он напомнил, что в том случае, когда гражданину причинен моральный вред, суд может возложить на нарушителя обязанность такой вред компенсировать (абз. 1 ст. 151 ГК РФ).

При этом Суд уточнил, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные либо имущественные права (абз. 1, абз. 4 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторых вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

ВС РФ также подчеркнул, что моральный вред подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом (п. 2 ст. 1099 ГК РФ).

Таким образом, из буквального содержания вышеприведенных положений Суд сделал вывод о том, что компенсация морального вреда возможна лишь в случае причинения морального вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место лишь при наличии прямого указания об этом в законе.

Однако поскольку право юридического лица требовать возмещения причиненного ему морального вреда в законе прямо не предусмотрена, ВС РФ заключил, что оснований для удовлетворения заявленных истцом требований не имелось.

Роман Бевзенко,
профессор Российской школы частного права, партнер юридической компании «Пепеляев Групп», к. ю. н.

«Правильность подхода судов к взысканию компенсации морального вреда в пользу юридических лиц всегда вызывала у меня большое сомнение, так как для защиты интересов компаний в случае неисполнения вынесенных в их пользу судебных актов существует еще один очень интересный инструмент, схожий с компенсацией морального вреда – компенсация за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок (Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»). Эта компенсация является своеобразным денежным «извинением» государства за то, что оно не смогло организовать быструю и эффективную защиту правомерного интереса. Принципиально то, что она присуждается вне зависимости от вины государственного органа по принудительному исполнению судебных решений».

Ближайшие семинары с участием Романа Бевзенко

Вместе с тем не все юристы склонны считать, что вынесенное ВС РФ определение полностью закрыло вопрос о возможности компенсации юридическому лицу морального вреда. «Упомянутое определение ВС РФ содержит внутреннее противоречие – с одной стороны, в нем сделан вывод о том, что правовая природа морального вреда не предполагает его компенсацию юридическим лицам, но с другой стороны, в нем указано, что все-таки могут существовать какие-то случаи, прямо предусмотренные законом, когда компенсация морального вреда организациям возможна», – рассуждает Ольга Бенедская.

Дела о взыскании компенсации за моральный вред vs. дела о защите деловой репутации

Как было сказано выше, КС РФ счел возможным требовать возмещения нематериальных убытков, причиненных юридическому лицу умалением его деловой репутации (Определение КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 508-О). В результате в судебной практике появилось понятие так называемого «репутационного» вреда, содержание которого отличается от морального вреда, причиненного физическому лицу. Аналогичный подход разделял и ВАС РФ, который к тому же еще и определил подлежащие доказыванию обстоятельства, необходимые для удовлетворения требований о компенсации репутационного вреда (Постановление Президиума ВАС РФ от 17 июля 2012 г. № 17528/11). К таким обстоятельствам Суд отнес:

  • наличие противоправного деяния со стороны ответчика;
  • возникновение неблагоприятных последствий этих действий для истца;
  • причинно-следственная связь между действиями ответчика и возникновением неблагоприятных последствий на стороне истца.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Судебная практика в вопросе, касающемся необходимости доказывать размер причиненного ущерба при заявлении требований о возмещении «репутационного» вреда, также пошла разными путями. Одним из них, отмечает Ольга Бенедская, стало полное отождествление нематериальных убытков с обычными убытками – как следствие, компаниям приходилось доказывать их размер (постановление Президиума ВАС РФ от 9 июля 2009 г. № 2183/09). Другим путем стало признание за юридическими лицами права на компенсацию «репутационного» вреда по правилам о компенсации морального вреда без необходимости представления доказательств его размера (постановление ФАС СЗО от 26 мая 2006 г. по делу № А05-9136/2005-23, постановление ФАС МО от 4 июля 2012 г. по делу № А40-77239/10-27-668).

При этом истцу не обязательно доказывать вину ответчика, поскольку она не относится к необходимым условиям ответственности за вред вследствие распространения сведений, порочащих деловую репутацию (ст. 1100 ГК РФ).

Как отмечает Артем Анпилов, многие судьи действительно делали различие между моральным и «репутационным» вредом: моральный вред, по их мнению, для юридических лиц не характерен, а нематериальный (репутационный) вред вполне допустим (постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 4 августа 2014 г. № 18АП-7319/14, постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10 ноября 2014 г. № 18АП-11959/2014, решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 3 июля 2014 по делу № А65-8173/2014, решение Арбитражного суда Тульской области от 24 июля 2014 г. по делу № А68-4311/2014, постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 апреля 2015 г. № Ф05-3875/2015, постановление Арбитражного суда Московского округа от 23 марта 2015 г. № Ф05-1531/2015). Стоит отметить, что в случае умаления репутации юридического лица иск о ее защите может быть предъявлен только самим юридическим лицом. Однако, как подчеркивает Ольга Бенедская, если распространением тех или иных сведений о компании затрагивается репутация ее руководителя, в суд может обратиться и сам руководитель, но лишь в защиту своей репутации.

Поэтому вынесение Определения, по мнению Артема Анпилова, является ожидаемым и логичным ходом Суда, направленным в том числе и на упорядочение судебной практики в вопросе разграничения дел о взыскании юридическими лицами морального вреда и споров о защите деловой репутации. Эксперты также склонны считать, что данный судебный акт не окажет негативного влияния на практику, связанную с удовлетворением требований о выплате компенсации «репутационного» вреда организациям. Роман Гусак убежден: «Даже если практика судов развернется в противоположном направлении и начнутся отказы в удовлетворении требований о возмещении вреда репутации на основании п. 11 ст. 152 ГК РФ, юридические лица все же имеют шансы на то, чтобы отстоять право на компенсацию в КС РФ. Он с большой долей вероятности, подтвердит свою позицию о допустимости компенсации компаниям нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание, которое отличается от содержания морального вреда, причиненного гражданину».

Моральный вред третьим лицам

[1] См: п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда от 20 декабря 1994 г., № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». В ред. Постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 и от 15 января 1998 г., № 1.
[1] Например, физическое или юридическое лицо, которому стало известно о производстве или распространении рекламы, содержащей сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе обратиться за защитой нарушенных прав соответственно в суд или арбитражный суд; см.: ч. 2 ст. 8 Закона РФ «О рекламе» от 18 июля 1995г. Российская газета. 1995. 25 июля.
[2] Ворошилов Т. К. и др. Основы противопожарной пропоганды . М., 1984. С. 35.

[1] Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. Изд-во «Наука», 1985., с. 37.
[2] Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1964 г., № 24. Ст. 407.
[1] Белявский А. В., Придроворов Н. А. Охрана чести и достоинства личности в СССР. М., 1971, с. 89; Трубников П., Гражданско-правовая защита чести и достоинства гражданина. Социалистическая законность, 1977, № 3; Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. М., 1985. С. 85.
[2] Ярошенко К. Б. Совершенствование гражданско-правовых форм защиты личных неимущественных прав граждан по советскому праву. Дисс. докт. Юр. Наук. М., 1990. С. 289-294.
[1] Красавчикова Л. О. Советское гражданское право. М., 1985. С. 356.
[2] Ярошенко К. Б. Совершенствование гражданско-правовых форм защиты личных неимущественных прав по советскому праву. дисс. докт. Юр. Наук. М., 1990. С. 292.
[3] Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию. Законность, 1998; Он же. Компенсация морального вреда: анализ законодательства и судебной практики. М., Бек. 1999.
[1] Малеина М. Н. Нематериальные блага и переспективы их развития. // Закон. 1995 № 10 с. 103; Компенсация за неимущественный вред. Вестник Верховного Суда СССР, 1991, № 5. С. 29.
[2] Смирнов В. Т. Правоведение. 1992 № 2. с.
[1] Шичанин А. В. Проблемы становления и переспективы развития института возмещения морального вреда. Автореф. Дисс. к.ю.н. М., 1995. С. 7
[2] Михно Е. А. Компенсация морального вреда во внедоговорных обязательствах. Автореф. дИсс. к.ю.н., Спб, 1998, с. 8.
[1] Постановление Президиума Высшего Арбитражного суда РФ от 5 августа 1997 г., № 1509/97.

Моральный вред третьим лицам

Одной из задач подготовки гражданского дела к судебному разбирательству, определенных статьей 147 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является определение закона, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установление правоотношений сторон.

Споры о возмещении третьим лицам вреда, причиненного при взаимодействии источников повышенной опасности, в системе судебной статистики не выделены в отдельную категорию, а, с учетом характера спорного правоотношения, являются составной частью категории «Иски о возмещении ущерба от ДТП».

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Российская Федерация является государством — участником Организации Объединенных Наций, поэтому на ее территории непосредственно действует Конвенция ООН «О дорожном движении», принятая 08 ноября 1968 г. в Вене, ратифицированная Президиумом Верховного Совета СССР 29 апреля 1974 г. и вступившая в силу 21 мая 1977 г.

В соответствии с ч. 1 ст. 7 указанной Конвенции пользователи дорог должны вести себя таким образом, чтобы не создавать опасности или препятствий для движения, не подвергать опасности людей и не причинять ущерба государственному, общественному или частному имуществу.

При разрешении данной категории споров следует учитывать приведенные положения.

Отношения по возмещению вреда, причиненного ДТП, прежде всего, регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, в частности главой 2 «Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав», главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда», а также главой 48 «Страхование».

При рассмотрении возникающих споров следует также руководствоваться следующими федеральными законами и нормативными правовыми актами:

— Федеральным законом от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения»;

— Федеральным законом от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»;

— Законом Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»;

— Правилами дорожного движения, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090;

— Правилами обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 7 мая 2003 г. № 263;

Процессуальный порядок рассмотрения и разрешения гражданских дел закреплен Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.

Изучение определений апелляционной инстанции Тверского областного суда за 1 полугодие 2013 г. показало, что на стадии принятия к производству исковых заявлений о возмещении вреда третьим лицам при взаимодействии источников повышенной опасности вопросов о подведомственности, а также о подсудности: родовой (предметной) и территориальной (глава 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) названных споров не возникает.

В силу ст. 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к исковому заявлению прилагается документ, подтверждающий уплату государственной пошлины.

Размер и порядок уплаты государственной пошлины устанавливаются федеральными законами о налогах и сборах (ч. 2 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно подп. 3, 4 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями, освобождаются: истцы — по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца; истцы по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением.

В большинстве случаев в суд за защитой нарушенного права обращаются третьи лица, которым при взаимодействии источников повышенной опасности причинен вред здоровью, в связи с чем истцы по делам данной категории в силу закона освобождаются от уплаты государственной пошлины.

Названные положения процессуального закона также не вызывают трудности их применения.

В силу части 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вступает в процесс и дает заключение по делам о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью. Неявка прокурора, извещенного о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела.

Судами Тверской области прокуроры извещаются о времени и месте рассмотрения данной категории дел.

При изучении определений апелляционной инстанции Тверского областного суд за 1 полугодие 2013 года не выявлено необоснованных отказов в принятии, возвращений, вынесения определений об оставлении без движения исковых заявлений о возмещении третьим лицам вреда, причиненного при взаимодействии источников повышенной опасности.

В соответствии со ст. 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации одной из задач подготовки дела к судебному разбирательству является представление необходимых доказательств сторонами, другими лицами, участвующими в деле.

Статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено общее правило распределения бремени доказывания, в соответствии с которым каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ч. 2 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд обязан определить, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В частности, по делам о возмещении вреда, причиненного третьим лицам в результате взаимодействия источников повышенной опасности, в предмет доказывания входят следующие обстоятельства:

2) факт причинения вреда имуществу, здоровью потерпевшего в результате ДТП;

3) наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом потерпевшему;

4) размер ущерба, причиненного повреждением имущества потерпевшего.

Если заявлено одновременно (самостоятельно) требование о возмещении вреда здоровью, в предмет доказывания в зависимости об объема исковых требований дополнительно включаются такие обстоятельства, как:

1) факт причинения вреда здоровью потерпевшего в результате ДТП;

2) степень и продолжительность утраты трудоспособности потерпевшим;

3) нуждаемость в санаторно-курортном лечении, протезировании и прочее;

4) затраты на лекарства, медицинские услуги, дополнительное питание, посторонний уход и т.д.;

5) другие обстоятельства по делу.

Если потерпевший просит компенсировать моральный вред, то предмет доказывания расширяется с учетом ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой истец должен доказать наличие физических и (или) нравственных страданий.

Особенностью распределения обязанности по доказыванию по данной категории дел является то, что вина причинителя вреда презюмируется, в силу чего истец не обязан доказывать вину ответчика — владельца источника повышенной опасности, а должен доказать только наличие вреда (имущественного вреда, вреда здоровью) и причинную связь между проявлением вредоносных свойств транспортного средства и наступившим вредом. Между тем, названная презумпция является опровергаемой, поскольку в силу ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчик освобождается от ответственности по возмещению причиненного вреда, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Освобождается ответчик от возмещения причиненного вреда и в том случае, если докажет, что источник выбыл из его владения в результате противоправных действий других лиц, но это уже не презумпция. При наличии таких обстоятельств ответчик обязан доказать выбытие транспортного средства из его владения.

Однако при рассмотрении данной категории споров с учетом характера материального ущерба, требования о взыскании которого заявлены, необходимо учитывать положения ч. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которой при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (статья 1089), а также при возмещении расходов на погребение (статья 1094).

Дела о возмещении третьим лицам вреда, причиненного при взаимодействии источников повышенной опасности, не являются многочисленными, но при их рассмотрении возникают определенные сложности в применении норм материального и процессуального права в части подготовки дел к судебному разбирательству, определения состава лиц, участвующих в деле.

Вопросы возмещения третьим лицам вреда, причиненного при взаимодействии источников повышенной опасности, регулируются положениями ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, согласно части 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В силу части 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

Главная особенность обязательств по возмещению вреда, причиненного источником повышенной опасности, состоит в том, что вред подлежит возмещению независимо от того, виновен владелец источника повышенной опасности в причинении вреда или нет (вред возмещается независимо от наличия или отсутствия вины).

Как частный случай возмещение вреда пассажирам, пешеходам при взаимодействии источников повышенной опасности производится по общим правилам возмещения вреда, причиненного источником повышенной опасности с учетом той особенности, что причинителями вреда и, соответственно, обязанными возместить вред являются все владельцы всех источников повышенной опасности, взаимодействием которых и причинен вред. Обязательство таких лиц в силу закона является солидарным.

В силу статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из оснований компенсации морального вреда независимо от вины причинителя вреда являются случаи, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии с официальным разъяснением, изложенным в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» суды при рассмотрении и разрешении гражданских дел, помимо норм материального и процессуального права должны учитывать Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принятые на основании ст. 126 Конституции Российской Федерации и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле.

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например, пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих источников.

При причинении вреда третьим лицам владельцы источников повышенной опасности, совместно причинившие вред, в соответствии с пунктом 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации несут перед потерпевшими солидарную ответственность по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации. Солидарный должник, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения. Поскольку должник, исполнивший солидарное обязательство, становится кредитором по регрессному обязательству к остальным должникам, распределение ответственности солидарных должников друг перед другом (определение долей) по регрессному обязательству производится с учетом требований абзаца второго пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации по правилам пункта 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть в размере, соответствующем степени вины каждого из должников. Если определить степень вины не представляется возможным, доли признаются равными.

О том, что рассмотрение дел данной категории представляет определенную сложность, свидетельствует то, что все поступившие в 2013 году в апелляционную инстанцию Тверского областного суда дела данной категории были рассмотрены по правилам производства в суде первой инстанции.

Определяя такой порядок рассмотрения дел, судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного суда отмечала, что из анализа части 3 статьи 1079, статей 929, 930, 931, 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 6, 7 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» следует, что при рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших при взаимодействии транспортных средств, к участию в деле в качестве соответчиков должны привлекаться владельцы источников повышенной опасности, которые перед третьим лицом несут солидарную ответственность, и соответствующие страховые компании, где у владельцев источников повышенной опасности застрахована гражданская ответственность.

Судами области данные требования закона учтены не были и, несмотря на наличие в материалах дел сведений обо всех участниках ДТП, о страховых компаниях, где была застрахована гражданская ответственность каждого из водителей участвовавших в ДТП транспортных средств, руководствуясь статьей 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ввиду невозможности рассмотрения дела без участия названных лиц, не выносились на обсуждение сторон вопросы о необходимости привлечения их к участию в деле.

Основания участия в гражданском деле нескольких ответчиков предусмотрены статьей 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. При этом предусмотренная ч. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации общая обязанность ответчиков в силу п. 1 ч. 2 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием процессуального соучастия.

Таким образом, с учетом характера спорного правоотношения при разрешении дел о возмещении третьим лицам вреда, причиненного при взаимодействии источников повышенной опасности, в связи с невозможностью рассмотреть спор без соучастия, суд по собственной инициативе, руководствуясь положениями абз. 2 ч. 3 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, должен привлекать к участию в процессе в качестве соответчиков кроме виновника ДТП и его страховой компании также иных владельцев источников повышенной опасности и их страховые компании.

Указанное процессуальное право суда является допустимым законом исключением из принципа диспозитивности, позволяющее распоряжаться субъективными материальными правами и обязанностями в процессе не самим участником материально-правовых отношений, а судом.

Разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса в соответствии со ст. 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является одной из задач подготовки дела к судебному разбирательству, которая в силу ч. 2 ст. 147 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является обязательной по каждому гражданскому делу и от качества проведения которой зависит выполнение задач гражданского судопроизводства, закрепленных в статье 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации — правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел на основе всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

Правильное определение круга лиц, участвующих в деле, имеет немаловажное значение, поскольку принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, в силу п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае.

При определении состава лиц, участвующих в деле, необходимо учитывать положения 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей гражданскую процессуальную дееспособность несовершеннолетних.

Так, Ш.Ю.Ю., действуя в своих интересах и интересах несовершеннолетней дочери Ш.А.С., не достигшей четырнадцати лет, обратилась в суд с иском к муниципальному предприятию, страховой компании «С» и водителю Ф. о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции к участию в деле в качестве соответчика привлечен Департамент, осуществляющий полномочия собственника имущества предприятия.

Центральным районным судом г. Твери постановлено решение о взыскании с муниципального предприятия в пользу Ш.Ю.Ю. расходов на лечение и возмещение морального вреда с учетом интересов несовершеннолетнего ребенка, судебных расходов.

В связи с непривлечением к участию в деле всех лиц, чьи права и обязанности в силу закона затрагиваются при рассмотрении требований о возмещении ущерба, причиненного в результате взаимодействия источников повышенной опасности, судебной коллегией, с учетом положений пункта 1 части 1 статьи 330 и части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации было вынесено определение о переходе к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, к участию в деле в качестве ответчиков привлечены Ш.Ю.Ю. (по исковым требованиям несовершеннолетней), страховая компания «М», страховая компания «Р», в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, на стороне ответчиков – собственник автомобиля Мицубиси Ш.С.В., для представления интересов несовершеннолетней – орган опеки и попечительства.

При рассмотрении дела по правилам суда первой инстанции, судебная коллегия, установив, что 02 июня 2010 г. по вине водителя Ф. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием троллейбуса, принадлежащего муниципальному предприятию на праве хозяйственного ведения, автогражданская ответственность которого была застрахована в страховой компании «М», и автомобиля марки Мицубиси, принадлежащего на праве собственности Ш.С.В., автогражданская ответственность которого была застрахована в страховой компании «Р», и в результате дорожно-транспортного происшествия пострадали водитель автомобиля Мицубиси — Ш.Ю.Ю. и пассажир данного автомобиля — несовершеннолетняя Ш.А.С., которым были причинены телесные повреждения, указала, что при решении вопроса о возмещении вреда водителю применяются правила статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, а при решении вопроса о возмещении вреда, причиненного несовершеннолетней Ш.А.С., являвшейся пассажиром, применяются правила частей 1 и 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку вред здоровью причинен несовершеннолетней именно в результате взаимодействия источников повышенной опасности.

Отменяя решение суда первой инстанции, с учетом положений Гражданского кодекса Российской Федерации и Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», судебная коллегия пришла к выводу о частичном удовлетворении исковых требований Ш.Ю.Ю., действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней дочери Ш.А.С. Со страховой компании «М» в пользу Ш.Ю.Ю. были взысканы денежные средства в счет возмещения затрат на лечение, судебные расходы. С муниципального предприятия в пользу Ш.Ю.Ю. была взыскана компенсация морального вреда, судебные расходы. В пользу несовершеннолетней Ш.А.С. в солидарном порядке взыскана с муниципального предприятия и Ш.Ю.Ю. компенсация морального вреда. В удовлетворении требований Ш.А.С. о взыскании затрат на лечение было отказано, поскольку истцом не была доказана причинно-следственная связь между виновными действиями водителя троллейбуса и диагнозами, поставленными Ш.А.С. врачами в 2012 г. (ДТП имело место в 2010 году).

Судебной коллегией также отмечено допущенное при вынесении решения судом первой инстанции нарушение положений ст. 207 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой при принятии решения суда в пользу нескольких истцов суд указывает, в какой доле оно относится к каждому из них, или указывает, что право взыскания является солидарным.

На данное решение истцом Ш.Ю.Ю. приносилась кассационная жалоба, определением судьи Тверского областного суда от 26 июня 2013 г. отказано в удовлетворении жалобы.

Разрешая исковые требования З., действующей в интересах несовершеннолетней дочери, к Е. о взыскании морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, Кимрский городской суд признал установленным, что 24 мая 2012 г. произошло дорожно-транспортное происшествие — столкновение автомобиля SUZUKI GRAND VITARA под управлением Е., и автомобиля VOLKSWAGEN TRANSPORTER под управлением К., в результате которого автомобиль под управлением К. совершил наезд на пешехода – несовершеннолетнюю дочь истца, которой причинен вред здоровью.

Установив, что вред здоровью пешеходу причинен в результате взаимодействия источников повышенной опасности — столкновения двух автомобилей, суд первой инстанции, в нарушение требований статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации о солидарной ответственности владельцев источников повышенной опасности за вред, причиненный при взаимодействии источников повышенной опасности третьим лицам, не привлек к участию в деле в качестве соответчика второго участника дорожно-транспорного происшествия — К., управлявшую автомобилем VOLKSWAGEN TRANSPORTER. Приведенное обстоятельство явилось основанием к вынесению определения о переходе к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции.

Оценив собранные по делу доказательства, судебная коллегия с учетом конкретных обстоятельств дела, обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, в том числе того, что несовершеннолетняя пересекала проезжую часть дороги в неустановленном месте, не убедившись в безопасности совершаемых ею действий, с учетом характера действий каждого из владельцев транспортных средств, характера причиненных несовершеннолетней физических страданий, ее возраста, характера и объема нравственных страданий, требований разумности и справедливости, сочла необходимым определить подлежащую взысканию компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей. Данная компенсация взыскана солидарно с Е. и К. – владельцев источников повышенной опасности, в результате взаимодействия которых был причинен вред здоровью несовершеннолетней.

Решение суда первой инстанции был отменено по основаниям п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле).

Кассационные жалобы в президиум Тверского областного суда на судебные акты по данному делу не поступали.

Отвечая на вопрос о возможности взыскания страховых выплат одновременно с двух страховщиков при причинении вреда третьим лицам, Верховный Суд Российской Федерации с учетом положений ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. ст. 1, 7 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ разъяснил, что при причинении вреда третьему лицу взаимодействием источников повышенной опасности взыскание страховых выплат в максимальном размере, установленном названным Федеральным законом производится одновременно с двух страховщиков, у которых застрахована гражданская ответственность владельцев транспортных средств, в том числе и в случае, если вина одного из владельцев в причинении вреда отсутствует (Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации за второй квартал 2012 года утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 октября 2012 г.).

Отвечая на вопрос о распределении страховой суммы при наличии нескольких потерпевших в результате дорожно-транспортного происшествия, Верховный Суд Российской Федерации с учетом положений подп. «б» ст. 7, п. 3 ст. 13 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ разъяснил, что в случае обращения к страховщику за страховым возмещением нескольких потерпевших страховые выплаты производятся на основании п. 3 ст. 13 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ пропорционально отношению страховой суммы к сумме указанных требований, признанных обоснованными (Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации за третий квартал 2012 года утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2012 г.).

Приведенными разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации руководствовалась судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного суда, рассматривая по правилам суда первой инстанции гражданское дело по иску Б. к ЗАО «Т», страховой компании, «С» о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, и гражданское дело по искам М. и Щ., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних М.Ю.А., М.Е.А., к ООО «С», Ч., страховой компании «С», Управлению о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда.

Б. обратился в суд с иском к ЗАО «Т.» о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ООО «С» и страховая компания «Р».

Калининским районным судом Тверской области постановлено решение о взыскании со страховой компании «Р» в пользу Б. материального ущерба, расходов на оплату представителя, о взыскании с ООО «С» в пользу Б. денежных средств в счет компенсации морального вреда, расходов на оплату услуг представителя.

В связи с непривлечением к участию в деле всех лиц, чьи права и обязанности в силу закона затрагиваются при рассмотрении требований о возмещении ущерба, причиненного в результате взаимодействия источников повышенной опасности, судебной коллегией, с учетом положений пункта 1 части 1 статьи 330 и части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вынесено определение о переходе к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, к участию в деле в качестве соответчиков привлечены страховая компания «С» и Ш.Е.В.

При рассмотрении дела по правилам суда первой инстанции, судебная коллегия установила, что 14 мая 2010 г. по вине работника ООО «С» — водителя К. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля МАН с полуприцепом, принадлежащими ЗАО «Т» и находившимися на основании договора аренды во владении и пользовании ООО «С» (автогражданская ответственность застрахована в страховой компании «Р» на основании двух договоров), и автомобиля ВАЗ-21083 под управлением собственника Ш.В.Д. (автогражданская ответственность застрахована в страховой компании «С», в результате которого водитель Ш.В.Д. и пассажир О. скончались на месте происшествия, а истец Б., находившийся на заднем пассажирском сиденье, получил травмы, оценивающиеся как тяжкий вред здоровью.

Вина К. в нарушении Правил дорожного движения с причинением по неосторожности смерти двум лицам и тяжкого вреда здоровью одному лицу установлена вступившим в законную силу приговором Калининского районного суда Тверской области от 25 мая 2012 г., которым К. был осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ч. 3 ст. 1079, ст. 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 56, 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к выводу, что ООО «С» как законный владелец транспортного средства МАН с полуприцепом, а также Ш.Е.В. – как наследник погибшего водителя Ш.В.Д. в пределах стоимости перешедшего к ней после смерти наследственного имущества, несут солидарную ответственность за материальный вред, причиненный истцу взаимодействием источников повышенной опасности.

Вместе с тем, исходя из положений статьи 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которой юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (статья 931, пункт 1 статьи 935), возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, размер материального ущерба заявлен истцом в сумме 6900 рублей, что не превышает размер страхового возмещения, оснований для взыскания в пользу Б. материального ущерба с ООО «С», наследника Ш.В.Д. не имеется.

Поскольку в данном случае вред в дорожно-транспортном происшествии причинен потерпевшему в результате совместной эксплуатации транспортного средства МАН с полуприцепом в составе автопоезда, страховая компания «Р», застраховавшая ответственность владельца тягача и прицепа, должна произвести страховые выплаты по каждому транспортному средству.

За наследника Ш.В.Д. обязанность по возмещению вреда должна быть возложена на страховую компанию «С», в которой была застрахована гражданская ответственность погибшего водителя.

Возмещение материального вреда в пользу Б. взыскано со страховой компании «Р» сумме 4600 рублей, со страховой компании «С» — в сумме 2300 рублей.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, судебная коллегия на основании ст. ст. 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, содержащихся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», согласно которым причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда, которая осуществляется независимо от вины причинителя вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации), пришла к выводу о взыскании с ООО «С» в пользу Б. компенсации морального вреда в размере 250000 рублей, отказав в удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда с наследника погибшего водителя.

При этом судебная коллегия руководствовалась следующим.

Согласно ч.1 ст.1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина в результате действия источника повышенной опасности, из чего следует, что субъектом ответственности в данном случае является сам причинитель вреда.

В соответствии с положениями п.1 ст.418 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательство прекращается смертью должника, если исполнение не может быть произведено без личного участия должника, либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью должника. Исполнение обязательства по компенсации причиненного морального вреда может быть исполнено лично должником, т.к. неразрывно связано именно с его личностью. Правопреемство в данном случае действующим законодательством не предусмотрено.

По смыслу ст.1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства не входят обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя или не подлежащие передаче наследникам в силу закона, в связи с чем, такие обязанности не могут признаваться долгами наследодателя, приходящимися на наследников.

Поскольку владелец источника повышенной опасности, управлявший автомобилем ВАЗ-21083 – Ш.В.Д. погиб в момент ДТП, при его жизни обязанность по выплате истцу денежной компенсации морального вреда не была установлена, а его наследник лицом, причинившим вред истцу, не является, обязанность по выплате данной компенсации в установленном выше размере возлагается только на ООО «С».

Судебной коллегией также отмечено допущенное при рассмотрении дела судом первой инстанции нарушение положений главы 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации «Судебные извещения и вызовы» и рассмотрение дела в отсутствие надлежащего извещения третьего лица – К., отбывающего наказание в местах лишения свободы, что в соответствии с п.п. 2 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для безусловной отмены решения суда первой инстанции.

Кассационные жалобы в президиум Тверского областного суда на судебные акты по данному делу не поступали.

Решением Калининского районного суда Тверской области были частично удовлетворены исковые требования М. и Щ., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних М.Ю.А., М.Е.А., о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, заявленные к ООО «С», Ч., страховой компании «С», Управлению.

Разрешая вопрос о переходе к рассмотрению данного дела по правилам суда первой инстанции, судебная коллегия отметила, что в нарушение ч. 3 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле не привлечен собственник транспортного средства, страховая компания, в которой была застрахована его гражданская ответственность; по требованиям о возмещении судебных расходов, понесенных в уголовном деле, не учтены положения ст. ст. 131, 132 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и не разрешен вопрос в порядке статьи 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о замене ненадлежащего ответчика – Управления Федерального казначейства по Тверской области – на надлежащего – казну Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации (при отсутствии согласия истцов вопрос о привлечении к участию в деле казны Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации подлежал разрешению в порядке ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации); гражданское дело рассмотрено в отсутствие представителя ООО «С», которое, как следовало из данных налогового органа, к моменту рассмотрения дела реорганизовалось путем присоединения к ООО «Л», вопрос о процессуальном правопреемстве разрешен не был; извещение ООО «С» направлялось не по адресу места нахождения юридического лица.

В ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции к участию в деле были привлечены:

— в качестве соответчиков – страховая компания «Р», казна Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации,

— в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора — Д.

В связи с реорганизацией на основании ст. 44 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена реорганизованного путем присоединения ответчика ООО «С» на правопреемника – ООО «Л».

В связи с достижением 14-летнего возраста в порядке статьи 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве истца привлечена М.Ю.А.

В данном деле были заявлены исковые требования о возмещении материального ущерба, вреда здоровью и компенсации морального вреда двум пассажирам, являющимся также лицами, имеющими право на возмещение вреда по случаю потери двух кормильцев, и лицами, понесшими расходы на похороны третьего пассажира, являющимися матерями погибших водителя и пассажира, заявившими также требования о компенсации морального вреда.

При рассмотрении дела судебной коллегией было установлено, что 23 августа 2010 г. работник ООО «С» — водитель Ч., управляя автомобилем МАЗ, принадлежавшим ООО «С» (автогражданская ответственность застрахована в страховой компании «С»), с полуприцепом «Кроне», в нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации, совершил столкновение с автомобилем Опель Зафира, принадлежащим Д., (автогражданская ответственность застрахована в страховой компании «Р»), под управлением по доверенности водителя М.А.В. В автомобиле Опель Зафира в качестве пассажиров находились М.Е.В. и несовершеннолетние М.Ю.А. и М.Е.А.

Приговором Калининского районного суда Тверской области от 16 марта 2011 г. Ч. признан виновным в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерти двух лиц: М.А.В. и М.Е.В., а также по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека – М.Ю.А.

Рассматривая требования о компенсации морального вреда, судебная коллегия предложила истцам уточнить исковые требования. Первоначально истцы М. и Щ. просили взыскать в свою пользу в качестве компенсации морального вреда по 1000000 рублей, в интересах М.Ю.А. и М.Е.А. были заявлены требования о компенсации морального вреда в размере по 500000 рублей.

Вместе с тем, учитывая, что истцы М. и Щ. не были участниками ДТП, вред их здоровью причинен не был, а истцам М.Ю.А. и М.Е.А. был причинен вред здоровью в результате ДТП, кроме того, в ДТП погибли их родители, в целях правильного определения круга обстоятельств, имеющих значение для дела, и пределов рассмотрения и разрешения дела, необходимо было определить основания возникновения физических и нравственных страданий.

После уточнения исковых требований требования о взыскании компенсации морального вреда были удовлетворены в части: с ООО «Л» было взыскано:

— в пользу М. — 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её сына М.А.В.,

— в пользу Щ. — 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её дочери М.Е.В.,

— в пользу Щ., действующей в интересах несовершеннолетней М.Ю.А., — 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её отца М.А.В., 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её матери М.Е.В., 100000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи с причинением тяжкого вреда здоровью в результате ДТП,

— в пользу Щ., действующей в интересах несовершеннолетней М.Е.А., — 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её отца М.А.В., 200000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП её матери М.Е.В., 10000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причиненного в связи с причинением легкого вреда здоровью в результате ДТП.

Щ. в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП М.А.В. — мужа её дочери и М. в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью в результате ДТП М.Е.В. – жены её сына было отказано исходя из следующего.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» предусмотрено, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абзаце 3 пункта 32 Постановления Пленума от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В отсутствие родственных отношений между Щ. и М.А.В., между М. и М.Е.В., отсутствии доказательств проживания одной семьей, а также доказательств причинения Щ. и М. физических и нравственных страданий в связи со смертью супругов детей, необходимость представить которые разъяснялась в ходе подготовки рассмотрения дела, судебная коллегия пришла к выводу, что взыскание компенсации морального вреда по указанному основанию не будет отвечать принципам законности.

С учетом положений ч. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, норм Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, со страховых компаний в равных долях были взысканы расходы, понесенные М. и Щ. на погребение погибшего пассажира М.Е.В., со страховой компании виновника ДТП – расходы на погребение водителя – в пределах максимальной предусмотренной страховой суммы — 25000 рублей.

Со страховой компании «С», в которой была застрахована автогражданская ответственность виновника ДТП, в пользу несовершеннолетних истцов, потерявших двух родителей, в равных долях была взыскана максимальная страховая выплата на возмещение вреда по случаю потери кормильца – отца М.А.В. (по 67500 руб.), а также максимальная страховая выплата на возмещение вреда по случаю потери кормильца – матери М.Е.В. (по 67500 руб.).

Со страховой компании «Р», в которой была застрахована автогражданская ответственность погибшего водителя М.А.В., в пользу несовершеннолетних истцов, потерявших двух родителей, в равных долях была взыскана максимальная страховая выплата (по 67500 руб.) на возмещение вреда по случаю потери кормильца – матери М.Е.В., являвшейся пассажиром.

В порядке статей 1088, 1089, 1091 ГК Российской Федерации с ООО «Л» в пользу каждой из несовершеннолетних дочерей погибших водителя и пассажира постановлено взыскивать ежемесячно компенсацию в возмещение вреда в связи со смертью каждого из кормильцев — отца М.А.В. и матери М.Е.В. в размере, исчисленном в соответствии с установленным ст. 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации порядке с последующей индексацией в установленном законом порядке, до совершеннолетия, а при обучении в учебном учреждении по очной форме обучения – до окончания учебы в учебном учреждении по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

При этом обращено внимание, что в силу статьи 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации суммы выплачиваемого гражданам возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, подлежат изменению пропорционально росту установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации по месту жительства потерпевшего, а при отсутствии в соответствующем субъекте Российской Федерации указанной величины данные суммы должны быть не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в целом по Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, данным в п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при разрешении споров о размере возмещения вреда в связи с повышением стоимости жизни судам следует иметь в виду, что согласно требованиям статьи 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации суммы возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, подлежат индексации с учетом уровня инфляции (статья 318 Гражданского кодекса Российской Федерации), установленного в федеральном законе о федеральном бюджете Российской Федерации на соответствующий год.

Судебной коллегией также отмечено допущенное при рассмотрении дела судом первой инстанции нарушение положений ст. ст. 134, 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства требований, которые подлежали рассмотрению в ином судебном порядке: возмещение расходов потерпевшего, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, расходы, связанные с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (расходы на проезд, наем жилого помещения и дополнительные расходы, связанные с проживанием вне места постоянного жительства (суточные), которые являются процессуальными издержками и подлежат возмещению потерпевшему по уголовному делу по правилам, предусмотренным статьей 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Такие расходы не относятся к имущественному вреду, причиненному преступлением, в связи с чем вопрос о их возмещении не подлежит рассмотрению в порядке гражданского иска.

Кассационные жалобы в президиум Тверского областного суда на судебные акты по данному делу не поступали.

По итогам изучения практики разрешения споров о возмещении вреда третьим лицам при взаимодействии источников повышенной опасности, хотелось бы обратить внимание судей в целях правильного и своевременного разрешения гражданских дел, на необходимость уделять больше времени подготовке гражданских дел к судебному разбирательству с определением на стадии принятия иска обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, распределения бремени доказывания, определения состава лиц, участвующих в деле, с учетом положений о гражданской процессуальной дееспособности, правопреемстве; не забывать привлекать прокурора к участию в деле; повысить контроль за своевременным извещением лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения дела; несмотря на наличие заявлений сторон о рассмотрении дел в их отсутствие с участием представителя, выполнять требования главы 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации об извещении лиц, участвующих в деле; обратить внимание на положения законодательства о порядке и размерах уплаты государственной пошлины; при вынесении решений соблюдать требования гражданского процессуального законодательства, определяющие содержание судебных актов.

СудьяТверского областного суда Л.Г. Буланкина