Особенность ук рф

Особенность ук рф

Согласно статье 87 УК РФ несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет.

Несовершеннолетним, совершившим преступления, может быть назначено наказание либо к ним могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия.

Учитывая несовершеннолетний возраст, когда подростки еще не имеют жизненного опыта, не сформировались психофизиологически, внушаемы, стремятся бравировать, казаться взрослыми и нередко их поведение неадекватно объективной действительности и складывающейся ситуации, уголовный закон признает совершение ими преступлений как обстоятельство смягчающее наказание (ст. 61 УК). Вместе с тем, УК Российской Федерации устанавливает особенности ответственности несовершеннолетних.

Прежде всего, к несовершеннолетним применяются не все виды уголовных наказаний, а лишь часть их, исчерпывающий список которых законодатель приводит в статье 88 УК РФ. Так, им могут назначаться только:

Остальные виды наказаний, установленные статьёй 44 УК РФ к несовершеннолетним не применяются.

Согласно ч. 2-6 статьи 88 УК РФ штраф назначается только при наличии у несовершеннолетнего осужденного самостоятельного заработка или имущества, на которое может быть обращено взыскание. Штраф назначается в размере от десяти до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода несовершеннолетнего осужденного за период от двух недель до шести месяцев.

Обязательные работы назначаются на срок от сорока до ста шестидесяти часов, заключаются в выполнении работ, посильных для несовершеннолетнего, и исполняются им в свободное от учебы или основной работы время. Продолжительность исполнения данного вида наказания лицами в возрасте до пятнадцати лет не может превышать двух часов в день, а лицами в возрасте от пятнадцати до шестнадцати лет — трех часов в день.

Исправительные работы назначаются несовершеннолетним осужденным на срок до одного года.

Арест назначается несовершеннолетним осужденным, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестнадцатилетнего возраста, на срок от одного до четырех месяцев.

Лишение свободы назначается несовершеннолетним осужденным на срок не свыше десяти лет и отбывается в воспитательных колониях.

Согласно ч.7 статьи 88 УК РФ суд может дать указание органу, исполняющему наказание, об учете при обращении с несовершеннолетним осужденным определенных особенностей его личности,

При назначении наказания несовершеннолетнему, как это регламентируется в статье 89 УК РФ, кроме обстоятельств, предусмотренных статьёй 60 УК РФ, учитываются условия его жизни и воспитания, уровень психическою развития, иные особенности личности, а также влияние на него старших по возрасту лиц.

Несовершеннолетний возраст, как смягчающее обстоятельство, учитывается в совокупности с другими смягчающими обстоятельствами.

Особенность ук рф

Уголовный кодекс Российской Федерации — нормативный правовой акт, основанный на Конституции РФ и общепризнанных принципах и нормах международного права. УПК РФ вступил в действие 13 июня 1996 года.

Уголовный кодекс РФ основан на следующих принципах:

— законности;
— равенства граждан перед законом;
— вины;
— справедливости;
— гуманизма.

УК РФ создан для решения таких задач, как:

— охрана прав и свобод человека;
— охрана собственности, общественного порядка, общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств;
— обеспечение мира и безопасности;
— предупреждение преступлений.

Уголовный Кодекс РФ определяет термин «Преступление» — как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания. Преступлением не является действие или бездействие, содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но не представляющее угрозу общественной безопасности.

В уголовном законодательстве преступления подразделяются на следующие виды:

— на преступления небольшой тяжести — умышленные и неосторожные деяния (наказание не превышает 2-х лет лишения свободы);
— преступления средней тяжести — умышленные и неосторожные деяния (наказание от 2-х до 5 лет лишения свободы);
— тяжкие преступления — умышленные деяния (наказание не превышает 10 лет лишения свободы);
— особо тяжкие преступления — умышленные деяния (наказание превышает 10 лет лишения свободы или предусматривает более строгое наказание).

Уголовный Кодекс Российской Федерации состоит из: двух частей: общей и особенной; 12 разделов; 34 глав и 360 статей.

Основная часть определяет основные понятия, принципы и задачи уголовного законодательства; понятия, цели и виды наказаний, а также особенности уголовной ответственности несовершеннолетних и освобождения от уголовной ответственности и наказания.

В особенной части приводится следующая классификация преступлений, особенности и меры уголовно-правового характера за совершение какого рода преступлений:

— преступления против личности;
— преступления в сфере экономики;
— преступления против общественной безопасности и общественного порядка;
— преступления против государственной власти;
— преступления против военной службы;
— преступления против мира и безопасности человечества.

Общая характеристика Уголовного кодекса РФ.

Уголовный кодекс Российской Федерации — законодательный акт, отличающийся внутренним единством, представляет собой систему взаимосвязанных норм, которые устанавливают основание и принципы уголовной ответственности, определяют, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, устанавливают виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений. Уголовный Кодекс Российской Федерации принят Государственной Думой 24 мая 1996 г., одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 г., подписан Президентом Российской Федерации 13 июня 1996 г. и введен в действие с 1 января 1997 г.

Уголовный Кодекс состоит из двух частей — Общей и Особенной. Общая и Особенная части тесно взаимосвязаны и, взятые вместе, представляют собой неразрывное единство. Все нормы Общей части Уголовного Кодекса распространяются и на статьи Особенной части.

Структура как Общей, так и Особенной части УК претерпела серьезные изменения. Это объясняется прежде всего коренными изменениями, происшедшими в определении приоритетов уголовно-правовой охраны. В Уголовном Кодексе РСФСР 1960 г., как и в других Уголовным Кодексах социалистического периода развития нашей страны, на первом месте в смысле уголовно-правовой охраны, стояли интересы государства, его политические и экономические основы, а защите интересов личности, ее прав отводилась второстепенная роль. Новый Уголовный Кодекс, определяя задачи уголовного законодательства, ставит на первое место охрану прав и свобод человека и гражданина. Затем следуют охрана собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. Такое определение приоритетов уголовноправовой охраны основывается на Конституции РФ (ст. 2).

Уголовный Кодекс включает в себя 12 разделов. Каждый из них состоит из одной или нескольких глав, которые в свою очередь подразделяются на статьи, включающие в себя уголовно-правовые нормы. Всего Кодекс содержит 360 статей.

Законодательно закреплено положение о том, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным Кодексом. Ранее это положение обосновывалось в науке уголовного права. Закреплены принципы уголовного права, а именно: законности, принцип равенства граждан перед законом, принцип вины, принцип справедливости, принцип гуманизма. Деяния, предусмотренные Уголовным Кодексом, в зависимости от характера и степени их общественной опасности подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления. Принятая классификация используется при решении принципиально важных вопросов: об ответственности за приготовление к совершению преступления (ст. 30), об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности (ст. 30), о назначении наказания по совокупности преступлений (ст. 69), об условно-досрочном освобождении от отбывания уголовного наказания (ст.

Предусмотрены новые обстоятельства, исключающие преступность деяния: причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38), физическое или психическое принуждение (ст. 40), обоснованный риск (ст. 41), исполнение приказа или распоряжения (ст. 42). Новый УК установил особые правила уголовной ответственности несовершеннолетних (раздел V). Принципиальные новшества внесены в нормы о вине (гл. 5). неоконченном преступлении (гл. 6), наказании (раздел III), освобождении от уголовной ответственности и наказания (раздел IV) и др.

Весьма существенные изменения претерпела Особенная часть УК. В шести ее разделах содержатся совершенно новые главы, не известные ранее действовавшему кодексу: гл. 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», гл. 26 «Экологические преступления», гл. 28 «Преступления в сфере компьютерной информации», гл. 34 «Преступления против мира и безопасности человечества». В главах, которые имеют одинаковые или аналогичные названия с главами Уголовного Кодекса РСФСР 1960 г., имеется целый ряд новых составов. Так, в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» (она заменила гл. 6 «Хозяйственные преступления» УК 1960 г.) включены: регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170), незаконная банковская деятельность (ст. 172), лжепредпринима-тельство (ст. 173), легализация (.отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных

незаконным путем (ст. 174), незаконное получение кредита (ст. 176), заведомо ложная реклама (ст. 182 УК), незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183), фиктивное банкротство (ст. 197) и др. В гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья» включена ст. 106, дополнительный состав, так называемого привелегированного убийства, которой предусматривается ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка. В гл. 19 «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина» имеется новая норма, предусматривающая ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137), и др.

Вместе с тем, анализ нового уголовного законодательства и правоприменительная практика выявили как сильные, так и слабые стороны Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Среди положительных сторон следует отметить более четкое по сравнению с предшествующим УК РСФСР 1964 г., описание деяний, ограничивающее возможность их произвольного толкования; расширение диапазона санкций внутри отдельных статей, что позволяет суду более точно дозировать размер наказания; изменение оценки некоторых деяний, отменяющее или смягчающее наказание и др.

    Общая характеристика УК РФ. Его система и значение

    В юридическом смысле источником уголовного законодательства является только федеральный закон в форме кодекса. В отличие от законодательства об административных правонарушениях, источниками которого наряду с федеральным законом могут быть другие нормативные правовые акты, в том числе принимаемые органами государственной власти субъектов РФ, уголовное законодательство, определяющее преступность и наказуемость деяний, может быть выражено только в форме федерального закона. Это объясняется, прежде всего, существенностью правоограничений, налагаемых на лиц, совершивших преступления, а также целесообразностью проведения единой уголовной политики на всей территории России.

    Уголовный закон – это имеющий форму федерального закона нормативный правовой акт, принятый, одобренный и подписанный уполномоченными органами законодательной власти (соответственно Государственной Думой Федерального Собрания РФ, Советом Федерации Федерального Собрания РФ, Президентом РФ), закрепляющий юридические нормы, которые устанавливают основание и принципы уголовной ответственности, определяют, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливают виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений.

    Задачами уголовного кодекса являются:

    1.Охрана прав и свобод человека и гражданина; собственности; общественного порядка и безопасности; окружающей среды; конституционного строя РФ от преступных посягательств.

    2. Обеспечение мира и безопасности человечества.

    3. Предупреждение преступлений.

    В данных задачах отражены изменения приоритетов уголовно-правовой охраны: на первое место поставлена защита личности, ее прав и свобод («личность – общество – государство»); указывается на равную охрану собственности вне зависимости от ее форм; в число объектов уголовно-правовой охраны включена природная среда, а в число задач – обеспечение мира и безопасности человечества.

    Такой подход соответствует общепринятым взглядам в цивилизованном обществе.

    В широком же смысле основная задача уголовного права – борьба с преступностью с помощью уголовно-правовых норм. Вместе с тем, преувеличивать значение уголовного права в этой области не следует. Одно оно не в состоянии решить такую задачу. Основными путями значительного сокращения преступности являются общегосударственные крупномасштабные меры политического, экономического и социального характера.

    Принципы уголовного права — это руководящие, базовые идеи, законодательно закрепленные и определяющие содержание уголовного законодательства и практики его применения, как в целом, так и на уровне отдельных задач, функций и методов их реализации. Таким образом, принципы относятся ко всей структуре уголовного закона, отдельных уголовно-правовых институтов и норм, являются ориентиром смысла деятельности при применении уголовного закона. Принципы уголовного права – это основополагающие идеи, которые определяют его содержание в целом.

    Принципами уголовного права являются:

    1. Принцип законности. Согласно ст. 3 УК «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом.Применение уголовного закона по аналогии не допускается».

    Данный принцип означает, что борьба с преступностью должна вестись строго в рамках закона и в полном соответствии с ним.

    По своей сути он воспроизводит международно-признанный принцип – «nullum crimen sine lege» (нет преступления без указания на то в законе). Поэтому единственным основанием уголовной ответственности может быть только состав преступления, предусмотренный кодексом до совершения деяния.

    2. Принцип равенства граждан перед законом

    Согласно ст. 4 УК «лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств».

    Согласно ст. 5 УК «лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

    Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается».

    Ответственность только при наличии вины – краеугольный камень уголовного права. Объективное вменение, то есть ответственность за причинение хотя бы и существенного вреда без вины (случайно, вследствие вины потерпевшего и т.п.) недопустимо.

    Данный принцип также восходит к международно-признанному принципу «nulum culpa nulum crimen» (нет вины – нет преступления).

    4. Принцип справедливости

    В соответствии со ст. 6 УК «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

    Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление».

    Данный принцип означает, что наказание и иная мера уголовно-правового воздействия, применённая к лицу, совершившему преступление, должна быть справедливой, то есть соответствовать тяжести преступления, обстоятельствам его совершения и личности преступника (индивидуализация наказания). Реализация этого принципа обеспечивается преобладанием среди санкций статей Особенной части УК относительно-определённых и альтернативных, а также наличием в Общей части УК ряда положений, позволяющих смягчить наказание виновного либо освободить его от уголовной ответственности.

    5. Принцип гуманизма

    Согласно ст. 7 УК «уголовное законодательство обеспечивает безопасность человека.

    Наказания и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».

    Гуманизм не следует понимать однозначно. С одной стороны, суть его состоит в применении мягких, гуманных мер к лицам, впервые совершившим преступления, не представляющие повышенной опасности. С другой стороны, важная сторона гуманизма – защита общества и его членов от преступлений, что предполагает неотвратимую и суровую ответственность лиц, совершивших тяжкие преступления.

    Поскольку действующее законодательство РФ состоит из Уголовного кодекса, рассмотрим его структуру.

    Действующий УК РФ был принят Государственной Думой 24 мая 1996 года; одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 года; подписан Президентом РФ 13 июня 1996 года; введён в действие с 1 января 1997 года.

    Уголовный кодекс РФ состоит из двух частей – Общей и Особенной, которые взаимосвязаны и представляют неразрывное единство. Нельзя применить норму Особенной части УК, не обратившись к Общей части.

    Общая часть содержит общие положения уголовной ответственности.

    Особенная часть определяет, какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие наказания назначаются за их совершение.

    Обе части УК подразделяются на разделы (в Общей и в Особенной по 6), которые, в свою очередь, подразделяются на главы (в Общей – 16, в Особенной – 19). Для удобства пользования все статьи УК имеют порядковую нумерацию арабскими цифрами (от 1 до 360) и заголовки, выражающие суть содержащихся в них уголовно-правовых норм.

    Учитывая, что уголовное законодательство строится по определенной системе, новая статья (в случае ее введения) должна быть помещена, с учетом ее содержания, в строго определенном месте. Чтобы не нарушать систему, включенные в Кодекс новые статьи, помещаются под номерами ближайших по содержанию статей, с добавлением цифровых обозначений (Например, статья 215 1 «Прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения», статья 215 2 «Приведение в негодность объектов жизнеобеспечения»).

    Отмена уголовной ответственности за какое-либо деяние также не меняет нумерацию статей УК (Например, статья 52, 77, 200 УК отменены).

    Статьи УК нередко состоят из нескольких частей, которые в действующем Кодексе имеют цифровую нумерацию. По общему правилу, в первой части формулируются признаки основного (простого) состава преступления, а в последующих – признаки того же состава, но совершенного при отягчающих и особо отягчающих обстоятельствах.

    Характерной особенностью действующего УК является дифференциация ответственности в зависимости от наличия или отсутствия таких обстоятельств. Поэтому, в большинстве статей, части подразделяются на пункты, имеющие буквенное обозначение.

    При квалификации преступления необходимо точно указывать пункты, часть статьи и ее номер.

    Кроме того, значительная часть статей Особенной части действующего УК снабжена примечаниями. Указанные примечания бывают 5 видов.

    Первые из них содержат законодательное определение отдельных терминов: пытка – ст. 117 УК; жилище ст. – 139 УК; транспортное средство – ст. 264 УК.

    Вторые содержат законодательное определение специального субъекта: лицо, наделённое правом осуществлять внешнеэкономическую деятельность – ст. 189 УК; должностное лицо – ст. 285 УК; представитель власти – ст. 318 УК; наёмник – ст. 359 УК.

    Третьи, содержат условия, освобождающие от уголовной ответственности. Прежде всего, это так называемые поощрительные примечания, связанные с деятельным раскаянием: ст. ст. 126, 204, 205, 205 1 , 206, 208, 210, 222, 223, 228, 282 1 , 282 2 , 291, 307 УК. Кроме того, это примечания, содержащие условия, освобождающие от уголовной ответственности в силу родственных отношений: ст. ст. 151, 308, 316 УК. И, наконец, примечания, содержащие иные условия освобождения от уголовной ответственности: ст. ст. 122, 230, 312, 338, 338 УК.

    Четвёртый вид примечаний законодательно определяет такие оценочные признаки, как крупный размер (ст. ст. 141, 146, 174, 174 1 , 178, 185, 193, 194, 198, 199, 285 1 , 290 УК), крупный ущерб (ст. ст. 216, 293 УК), значительный размер (ст. 260 УК), а также крупный размер, ущерб, доход либо задолженность (ст. 169 УК). Наличие таких примечаний позволяет жестко формализовать эти признаки и обеспечивает правильную квалификацию действий виновных.

    И, наконец, пятый вид примечаний носит комплексный характер. Так, примечания 1 и 3 к статье 158 УК содержат законодательные определения хищения, а также помещения и хранилища, а примечания 2 и 4 определяют значительный ущерб гражданину и крупный и особо крупный размер хищения соответственно. Аналогично сконструированы примечания к статьям 127 1 и 201 УК.

    ВЫВОД: Таким образом, уголовное законодательство России, нашедшее отражение в Уголовном кодексе РФ, представляет собой систематизированное и кодифицированное уголовное законодательство, включающее всю совокупность обязательных и исчерпывающих уголовно-правовых норм, действующих в России. Уголовный кодекс РФ является единственным источником уголовного права, все другие нормативные правовые акты государства, решения Конституционного Суда РФ, Верховного, Высшего Арбитражного Суда РФ, иных судебных органов, приказы Генеральной прокуратуры РФ, других правоохранительных и правоприменительных органов, субъектов РФ носят лишь ориентирующий, вспомогательный, разъясняющий характер и не могут быть источником уголовного законодательства.

    studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2018 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.005 с) .

    Особенности уголовного закона как источника уголовного права

    Как и всякий иной закон, уголовный закон характеризует рядом общих признаков, а именно:

    1) является актом нормативного порядка;

    2) исходит от высшего представительного государственного органа;

    3) принимается, изменяется, дополняется и отменяется в особом законодательном порядке;

    4) регулирует основные, наиболее существенные сферы общественной жизни;

    5) обладает высшей юридической силой.

    Кроме того, действующий в настоящее время уголовный закон – Уголовный кодекс РФ – относится к подконституционным актам, согласно ст. 71 Конституции РФ находящимся в исключительной компетенции Российской Федерации и имеющим кодифицированную форму.

    Содержательные компоненты УК РФ обладают системообразующими свойствами, которые обусловливают внешнюю форму уголовного права и внутреннее расположение логически и юридически обоснованной последовательности перечня статей, УК РФ представляет собой систематизированный нормативный акт (уголовный закон), который объединяет взаимосогласованные уголовно-правовые нормы, определяющие преступность и наказуемость деяний, устанавливающих основание и пределы уголовной ответственности и допускающих возможность освобождения от уголовной ответственности и наказания.

    Уголовный закон генетически связан с таким понятием, как «уголовное законодательство». Под данным понятием понимают совокупность уголовных законов, предназначающихся для реализации государством своей уголовной политики. Поскольку сегодня уголовное законодательство состоит только из УК РФ, принимаемые («новые») уголовные законы могут действовать только тогда, когда они будут включены в Кодекс. Уголовный закон – часть уголовного законодательства, единица его измерения. В этой связи уголовное законодательство соотносится с уголовным законом как целое и часть. Относительно действующего УК РФ целое равно части.

    Структура уголовного закона

    Уголовный закон имеет свое содержание и сложное внутреннее строение, т.е. структуру этого содержания, что предопределяет и структуру уголовного законодательства. У головное право, как и уголовное законодательство РФ, в этом плане состоит, прежде всего, из двух частей: Общей и Особенной, причем обе части уголовного права делятся на разделы, главы и статьи. Когда речь идет о статье УК РФ, то се условно объединяют с нормой уголовного права.

    Общая часть представляет собой систему статей, заключающих общие положения, регламентирующие вопросы, относящиеся к уголовному праву в целом и (или) к отдельным его институтам. Обладая нормативностью, положения Общей части имеют обязательное значение для любого состава преступления. Общая часть УК РФ делится на три структурных подразделения – «Уголовный закон», «Преступление», «Наказание» – и состоит из шести разделов: «Уголовный закон», «Преступление», «Наказание», «Освобождение от уголовной ответственности и от наказания», «Уголовная ответственность несовершеннолетних», «Иные меры уголовно-правового характера». Каждый раздел Общей части объединяет главы, общее число которых составляет 16. Критерием деления Общей части на главы выступает совокупность «родственных» институтов (например, «Обстоятельства, исключающие преступность деяния»). Разделы и главы, в отличие от УК РСФСР 1960 г., имеют сквозную нумерацию (например, Особенную часть предваряет гл. 16 разд. 7). Главы Общей части состоят из статей, которые, в свою очередь, делятся на части, а части на пункты. Как правило, отдельная статья Общей части посвящена конкретному институту уголовного права (например, ст. 86 УК РФ посвящена институту судимости).

    Особенная часть включает в себя совокупность статей, в которых дается описание признаков отдельных преступлений, определяются виды и пределы наказаний за совершение этих преступлений. Особенная часть, так же как и Общая часть, состоит из разделов: «Преступления против личности», «Преступления в сфере экономики», «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка», «Преступления против государственной власти», «Преступления против военной службы», «Преступления против мира и безопасности человечества». Считается, что в основе деления Особенной части на разделы лежат родовые объекты. На основании видовых объектов в Особенной части выделены главы (всего 19). Главы Особенной части содержат разное количество статей. Статьи Особенной части делятся на части, а части – на пункты. Целый ряд статей Особенной части имеют примечания: а) аутентичное толкование конкретных уголовно-правовых положений, использованных законодателем при конструировании соответствующей нормы; б) основания и условия освобождения от уголовной ответственности в случаях, указанных в примечании.

    Общая характеристика норм УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность за преступления на почве ненависти

    Для предотвращения и пресечения преступлений, совершённых по мотивам ненависти, а также привлечения виновных лиц к ответственности, существуют уголовно-правовые механизмы, включающие в себя нормы уголовного законодательства, соответствующие структурные подразделения спецслужб и правоохранительных органов, а также сложившаяся практика правоприменения.

    Автор не разделяет точку зрения некоторых учёных, считающих, что применение уголовно-правовых мер регулирования в контексте рассматриваемой проблемы противоречит основным принципам гражданского общества, в частности о свободе мнений и высказываний. Сбалансированная уголовно-правовая политика была и остаётся надёжным заслоном на пути экспансии националистов и экстремистов во всём мире.

    Представляется, что за рамки данного исследования можно вынести развитие отечественного уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Указанные темы детально проработаны в научных исследованиях Е.В. Кунц и Л.И. Залихановой. Остановимся на ключевых моментах уголовного преследования разжигания национальной розни в Советском Союзе. Уже в 1922 г. в отечественном уголовном законодательстве была установлена ответственность за разжигание национальной розни. Подобное преступление каралось «лишением свободы на срок не ниже одного года со строгой изоляцией» (ст. 83 УК РСФСР — 1922 г.).

    Аналогичная ей статья следующего Кодекса имела уже несколько иной вид. «Пропаганда или агитация, направленная к возбуждению национальной или религиозной вражды или розни, а равно распространение или изготовление и хранение литературы того же характера, — влекут за собой лишение свободы на срок до двух лет. Те же действия в военной обстановке или при массовых волнениях — влекут за собой лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже двух лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела с конфискацией имущества» (ст. 59-7 УК РСФСР 1926 г. в редакции 1927 г.).

    Закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления» от 25 декабря 1958 г. устанавливал преследование не только пропаганды, но и практической национальной дискриминации: пропаганда или агитация с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, а равно и прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности карались лишением свободы на срок от шести месяцев до трех лет или ссылкой на срок от двух до пяти лет (ст. 11 Закона, затем — ст. 74 УК РСФСР 1960 г.).

    Однако, несмотря на многочисленные проявления дискриминации по «национальному» признаку, какой-либо практики применения этого закона в стране не существовало.

    «Межнациональные» столкновения конца 80-х годов заставили законодателей несколько подкорректировать 74-ю статью — в 1989 г. в нее было введено понятие «унижения национальной чести и достоинства», а помимо лишения свободы на срок до трех лет, допускался и штраф до трех тысяч рублей.

    Сюда, в частности, могут быть отнесены действия, имеющие целью оскорбить национальные святыни, образ жизни, уклад, историю развития отдельных рас, национальностей или народностей. В случае, если преступление было соединено с «насилием, обманом или угрозами или совершено должностным лицом», следовало лишение свободы на срок до пяти лет или штраф до пяти тысяч рублей.

    Если же эти действия совершались «группой лиц, либо повлекли за собой гибель людей или иные тяжкие последствия», верхняя планка срока заключения поднималась до десяти лет.

    В дальнейшем была сделана попытка еще более ужесточить данные законодательные нормы и расширить область их действия. 2 апреля 1990 г. Верховный Совет СССР принял закон «Об усилении ответственности за посягательство на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР».

    «Деятельность любых объединении граждан (в том числе политических партий, общественных организаций и массовых движений), направленная на возбуждение национальной или расовой вражды, розни или пренебрежения, применение насилия на национальной, расовой, религиозной основе» объявлялась противозаконной и подлежащей запрету.

    Действия отдельных граждан по созданию таковых объединений, а равно и активное участие в их деятельности карались по новому закону в административном порядке штрафом до десяти тысяч рублей или арестом на срок до 15 суток, «если за подобные действия законодательством не предусмотрена уголовная ответственность».

    Кроме того, «в ст. 34 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик вводилось новое отягчающее обстоятельство, которое суды должны были учитывать при назначении наказания — «совершение преступления на почве национальной или расовой вражды или пренебрежения» Однако, вследствие начавшейся уже в то время «войны законов» данная норма так и не была введена в Уголовный кодекс Российской Федерации».

    Но несмотря на столь активную работу в законодательной области, реальная борьба с проявлениями шовинизма и национал — экстремизма практически не велась. Ниже приведены данные о применении статьи 74-й в советской уголовной практике за последнее тридцать лет существования СССР. Цифры обозначают количество вступивших в силу приговоров.

    Статистический анализ показывает, что после распада советского государства ситуация осталась прежней — притом, что само разжигание национальной розни приобрело уже несравнимо большие масштабы. За период 1991 — 1992 гг. — ни одного осужденного по 74 статье в России, в 1993 г. — один человек, в 1994-м и первом полугодии 1995 г. — ни одного.

    Далее, мы перейдём к рассмотрению норм нового Уголовного кодекса РФ.

    Непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме имеют составы преступлений, предусмотренных статьями 136, 239 и 282 Особенной части УК РФ.

    В Общей части УК также имеются положения, посвященные борьбе с разжиганием национальной вражды, так ст. 63 ч.1 устанавливает в качестве обстоятельства, отягчающего наказание: «е) совершение преступления по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды»

    Кроме того, в пяти составах преступлений (ст. ст. 105, 111, 112, 117, 224), предусмотренных статьями особенной части Уголовного кодекса РФ, совершение преступления «по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды» предусмотрено в качестве квалифицирующего признака, влекущего привлечение к ответственности по второй части указанных статей, предусматривающих более строгое наказание. В соответствии с ч. 2 ст. 63 УК в этом случае указанное обстоятельство само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания в качестве отягчающего. Такими квалифицирующими признаками является: п. «л» ч. 2 ст. 105 («Убийство»), п. «е» ч. 2 ст. 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), п. «е» ч. 2 ст. 112 («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»), п. «з» 2 ст. 117 («Истязание») и п. «б» ч. 2 ст. 244 («Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»). Нельзя не согласится с высказыванием, что «этот пункт очень важен, так как позволяет систематически преследовать многочисленные случаи многообразных нападений и иных правонарушений на почве этнической и религиозной ксенофобии».

    Почти во всех этих статьях квалифицирующий признак изложен одинаково, так, как это приведено выше, только в двух составах формулировка отличается: в ст. 105 (убийство) квалификация по пункту «л» может также быть связана с совершением преступления на почве кровной мести, а в ст. 244 (надругательство над телами умерших и местами их захоронения) — с совершением преступления «в отношении скульптурного, архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, либо мест захоронения участников борьбы с фашизмом».

    Многие учёные и практические работники в качестве причин низкой эффективности существующих статей Уголовного кодекса наиболее часто указываются следующие:

    1. Несовершенство самих норм УК;

    2. Определённая пассивность правоохранительных органов, не желающих возбуждать дела указанной категории;

    3. Низкая квалификация следователей, не позволяющая им полноценно расследовать дела и грамотно формулировать обвинения;

    4. Отсутствие квалифицированных экспертов, специализирующихся по делам о «возбуждении национальной вражды»;

    5. Сочувственное отношение к проявлениям экстремизма со стороны работников официальных структур.

    Отсутствие наработанной судебной практики и руководящих разъяснении о порядке применения указанных статей.

    В этой связи интересной представляется точка зрения доктора политических наук В.Б. Пастухова, который высказал следующее суждение: «Условно феномен постсоветской России может быть обозначен как эффект спящего права. Российское законодательство не столько нарушается, сколько не действует. Российские законы присутствуют, но не регулируют реальных отношений субъектов права».

    В декабре 2003 г. были внесены поправки в УК РФ. В частности, эти поправки касаются ст. 282, отражающей в уголовном праве конституционный запрет на разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни.

    Из анализа видно, что новый состав расширен за счет включения признаков пола, языка, происхождения и принадлежности к социальной группе. Такое деяние, как унижение достоинства теперь является преступным по всем перечисленным в статье признакам, а не только по национальному. Думается, что это справедливо и оправданно.

    Одновременно «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности» фактически заменена на «возбуждение ненависти». Неточность термина «пропаганда превосходства» всегда вызывала справедливую критику, т.к. подобное самовосхваление является неотъемлемой частью религиозной проповеди служителей культа, практически во всех конфессиях. В то время, как «возбуждение ненависти» — вещь однозначно недопустимая во всех сферах и наиболее точная.

    Снижен и максимальный срок самого серьезного наказания в ч. 1. ст. 282 УК РФ. Это является позитивной мерой по отношению к ненасильственному преступлению.

    Осталась неизменной незначительность различия в наказании за возбуждение ненависти и за насильственное преступление. Эта норма подвергалась критике и до внесения изменений.

    К сожалению, изменение статьи не затронуло необходимость доказывания умысла на возбуждение ненависти или вражды.

    Действительно, остается неясным, имел ли в виду законодатель, принимая статью в существующей формулировке, ограничить субъективную часть только прямым умыслом. Некоторые юристы, в том числе и участвовавшие в разработке текста статьи (Ю.М. Шмидт), до принятия нового кодекса критиковали действовавшую ст. 74 именно за это: «Неправильным представляется и то, что в соответствии со ст. 74 УК РСФСР, преступными признаются только умышленные действия. Это крайне усложняет задачи следствия, которому даже при наличии неопровержимых и дерзких фактов националистических проявлений приходится изыскивать доказательства того, что виновный не только совершил те или иные действия, но и совершил их именно с умыслом возбудить национальную вражду или рознь».

    То, что в новом тексте статьи слово «умышленное» отсутствует, было воспринято как достижение. Однако, во всех комментариях к УК подчеркивается: «субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что совершает указанные в диспозиции комментируемой статьи действия, и желает этого.

    То есть реально ситуация осталась прежней. Практика показывает, что позицию комментаторов разделяет и большинство судей, и для этого есть основания: действительно, в отсутствие руководящих разъяснений Верховного Суда РФ слова закона «действия, направленные на» вполне логично толковать именно так.

    Действительно, любая направленность на что-то предполагает все те характеристики, которые нужны для прямого умысла. Нельзя направленные действия совершать с косвенным умыслом или по неосторожности. Здесь действительно должен быть прямой умысел. Такое толкование вытекает напрямую из содержания статьи 282 УК РФ.

    Что касается реформы уголовно-процессуального законодательства, то отнесение (ч. 3 ст. 20 УПК РФ) ст. 136 УК РФ к делам частно-публичного обвинения только сократит и без того небольшое количество лиц, привлекаемых к ответственности по данной статье. Указанная категория дел может быть возбуждена только по жалобе потерпевшего, а согласно ст. 25 УПК РФ ещё и прекращается в случае примирения обвиняемого с потерпевшим.

    Учитывая агрессивный характер праворадикальных экстремистов, нетрудно представить, какому прессингу будут подвергаться жертвы hate crimes, чтобы добиться от них «примирения» с обвиняемым. Следовательно, трансформация ст. 136 УК РФ в статью частнопубличного обвинения только ослабило борьбу с дискриминацией, что представляется неоправданным.

    В связи с тем, что экстремисты постоянно заявляют о готовности к насильственным акциям, нельзя не вспомнить и два инцидента, произошедшие в 2004 г. в Подмосковье. 25 мая 2004 г. в Долгопрудном была взорвана машина судьи Жанны Радченко, а 9 августа была убита судья Наталия Урлина. В обоих случаях одной из версий следствия является участие этих судей в процессе по делу, активный интерес к которому демонстрируют местные активисты РНЕ.

    Наиболее печальный пример — убийство в Петербурге известного ученого Николая Гиренко, автора целого ряда экспертиз по делам российских национал-радикалов.

    Подводя итоги и на примере вышеприведённых фактов, можно, к сожалению, констатировать, что прогноз, сформулированный два года назад, в уже упомянутом нами докладе правозащитников, остаётся неизменным: российские уголовно-правовые механизмы противодействия дискриминации и разжиганию «этнической вражды» напротив ожидаемого слабы и малоэффективны.

    Это объясняется рядом обстоятельств, в том числе, указанными недостатками действующих нормативно-правовых актов, отсутствием соответствующего правоприменительного опыта, включая судебную практику, которая ещё не применяет стандарты и систему доказывания Европейского Суда.

    Как и прежде, нет никаких оснований полагать, что практика применения правоохранительными органами и судами, норм УК, предусматривающих ответственность за дискриминацию и разжигание «этнической» вражды (в первую очередь ст. ст. 136, 239 и 282), может существенно измениться.

    Эта ситуация описана в «Методике расследования преступлений, совершаемых на почве национальной или расовой вражды или ненависти», в частности, указано: «Анализ результатов изучения прокурорско-следственной практики свидетельствует, что часто прокуроры, следователи, не зная, как правильно определить предмет и пределы доказывания по таким делам, стараются уклониться от принятия законного и обоснованного решения. Часто уголовные дела не возбуждаются даже при наличии достаточных оснований, а возбужденные — прекращаются, поскольку следователь не представляет, каковы должны быть основные направления расследования, какие источники могут быть использованы для получения необходимой дополнительной информации».

    Актуальным остаётся вопрос о более четком разделении нескольких составов преступления, предусмотренных ст. 282 УК РФ и об исключении узкого понимания субъективной стороны преступления только как прямого умысла. Следует обратить внимание на возможность введения в УК новых составов, не учтённых последней реформой уголовного законодательства — подстрекательства или призывов к дискриминации и организованной деятельности, направленной на подготовку и совершение преступлений по мотивам расовой, этнической и религиозной вражды. Обязанность государства преследовать такого рода деяния предусматривается, в частности, ст. 4 Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г.

    Но даже самые совершенные уголовно-правовые механизмы будет бездействовать, если и дальше будут применяться этноцентричные идеологемы, закреплённые в диспозициях статей.

    Следует отметить тот факт, что в научно-методической литературе предпринимались попытки критического осмысления понятий «национального» применительно к нормам УК РФ. Так, в уже указанной «Методике расследования преступлений, совершаемых на почве национальной или расовой вражды или ненависти» правильно указывается условность понятия «национального». Преступления на почве ненависти авторы Методики предлагают называть «этническими преступлениями».

    Тем не менее, новая классификация не затронула содержание диспозиции статей: термины «национальное» и «этническое» рассматриваются как взаимозаменяемые. Под «этническими преступлениями» подразумеваются «межэтнические» конфликты.

    Сомнительная ценность такого определения неоднократно доказывалась в научной литературе.

    Далее, авторы «Методики» постоянно используют такие идеологемы, как «межнациональная» почва, «межнациональные» конфликты, равноправие «больших» и «малых» народов, «коренная национальность», «национальное» и «расовое» достоинство. Валидность и жизнеспособность подобных наукообразных понятий также подвергается справедливой критике в академической среде.

    Теперь рассмотрим ещё одно издание на схожую тему: «Толерантность в деятельности органов внутренних дел. Особенности работы с этническими меньшинствами: Курс лекций».

    Главной смысловой осью этого курса является следующее утверждение: «Особую сферу правового регулирования составляют проблемы ксенофобии и экстремизма на этнической, расовой и религиозной основе. В Уголовном кодексе РФ есть соответствующие статьи, которые недавно были улучшены по части своих формулировок, но их понимание и толкование оставляют желать лучшего.

    Тем не менее эксперты и политики, а также практические работники правоохранительной сферы все больше убеждаются в том, что правовому преследованию и наказанию следует подвергать не за оскорбление смутно понимаемых «национальной чести и достоинства» (что такое цыганская, русская, чувашская или татарская честь и чем они отличаются друг от друга, доказать довольно сложно), а за разжигание любой формы межгрупповой розни среди граждан и людей в целом (курсив мой — К. Б.) и (или) за организацию и осуществление насильственных действий на этой основе.

    Что касается «национальной чести и достоинства», то, видимо, речь должна идти об оскорбительных словах и действиях в отношении тех ценностей, норм и представлений, которые коллективно почитаются представителями той или иной общности (народа или религиозной общины) и оскорбление которых наносит моральный ущерб представителям этой общности.

    Причем действовать нужно последовательно и настойчиво по всей стране, а не ограничиваться только расследованиями «под особым контролем» президентов или губернаторов и показательными процессами, часто оборачивающими благодаря прессе негативной рекламой. И здесь главное — ментальная неготовность людей в нашей правоохранительной системе. Представления наших прокуроров, судей, народных заседателей, не говоря уже о рядовых милиционерах, зачастую ничем не отличаются от бытовых стереотипов и политизированных мифологий».

    Стоит признать, что процитированная критика норм УК является безусловно конструктивной и совпадающей с позицией автора.

    Важным представляется и следующее утверждение: «необходимо более последовательное осуществление принципа гражданственности. Граждане единого государства не могут делиться на «коренных» и «некоренных» жителей, а тем более одни быть в категории «государство-образующих», а другие — нет, одни быть «основным населением», а другие — диаспорой.

    Все граждане являются создателями и равными собственниками Российской Федерации независимо от их этнической принадлежности, все граждане, а не только одни русские, являются представителями «основного населения», включая и так называемые «национальные меньшинства». Права на территорию, ресурсы и власть в России путешествуют вместе с гражданином, где бы он ни жил и не трудился».

    В этой связи нелишним будет указать, что научными редакторами этого издания являются начальник Главного управления кадров МВД РФ А.А. Стрельников и начальник Ростовского юридического института МВД России П.П. Баранов, что отражает позитивную динамику в отношении правоохранительных органов к преступлениям на почве ненависти.

    Заслуживает внимания и следующий сборник статей: «Миграция, толерантность, деятельность органов внутренних дел Российской Федерации». Это издание посвящено процессам миграции, которые подаются авторами сборника как угроза и неизбежное столкновение «этносов». Особенно выделяется «чеченский этнос». При том, что в публикации этого сборника статей принимал участие В.А. Тишков, авторы не приняли во внимание его известную статью «Конструирование чеченцев из этнографического мусора».

    Несмотря на то, что в науке появился отдельный вид преступности — «преступность мигрантов», по мнению практических работников правоохранительных органов, угроза миграции значительно преувеличена. Более того структуры МВД начинают принимать участие в реальной защите вынужденно перемещённых лиц.

    Некоторые отрицательные последствия, вызываемые массовыми миграциями, — предмет отдельного научного исследования, но уже сейчас можно констатировать, что негативная репутация многих мигрантских сообществ становится проблемой независимо от того, насколько она оправдана.

    Возвращаясь к изучаемой работе, стоит отметить номинативные неологизмы: «реактивность этноса» и «казачье национальное население». Еще одно терминологическое новшество — «национальный круг».

    Небезынтересной для научного анализа представляется монография «Работа полиции с населением: учет этнических особенностей граждан в деятельности полицейских ведомств (анализ опыта зарубежных стран)». Эта работа представляет собой компиляцию из разнообразных источников на тему взаимодействия правоохранительных органов и общества. Как видно из названия работы, понятийно-терминологический аппарат остался тем же.

    Помимо ритуальной апелляции к событиям в Косове и Метохии, удивление вызвал только один фрагмент: «на этом фоне продолжается борьба криминальных структур, в том числе организованных в ряде случаев на основе этнической принадлежности И в этой борьбе некоторые представители национальных меньшинств активно предъявляют свои права (выделено мной — К.Б.). Проблема так называемой «этнической преступности» усугубляется и раздувается многими СМИ. Наше мнение — преступность не имеет границ и национальной окраски».

    Внутренняя взаимосвязь набора определений в этом отрывке представляется совершенно недоступной в силу её противоречивости. Непонятно, почему наличие «этнической» преступности сначала признаётся, а в следующем предложении полностью опровергается, какие права и на что активно предъявляют представители «национальных меньшинств» и, если преступность не имеет «национальной окраски», то почему её должны иметь некие «меньшинства»?

    Идеологема «национальное/этническое меньшинство» имеет весьма сомнительную ценность с точки зрения науки. Субъектом права может быть индивид или признанное законом сообщество. Это и является проблемой законодательства о меньшинствах.

    Несмотря на многочисленные попытки, выработать конвенциональное определение «меньшинства» не удается уже на протяжении десятилетии. Спорным представляется мнение некоторых учёных о том, что «государству следует, насколько это возможно, или с учётом особых условий, гарантировать специфические права меньшинств». Формулирование особых прав женщин, детей, инвалидов не приводит к появлению сословия соответственно женщин, детей или инвалидов. Более того, концепция групповых прав «меньшинств» представляет собой производное от субстанциалистского мировоззрения и влечёт за собой принцип коллективной вины и ответственности.

    Подтверждением является то, что, во-первых, коллективные права противоречат индивидуальным, а во-вторых, могут носить дискриминационный характер по отношению к отдельным индивидам. Специалистами подчёркивается опасность искусственной изоляции «меньшинств» и навязывании им особых социокультурных качеств.

    Интересным представляется тот факт, что французское право вообще не признаёт каких-либо меньшинств. В первом отчете Верховного Совета по Интеграции особо подчёркивается: «Французская концепция интеграции должна подчиняться логике равенства, а не логике меньшинств. Наша концепция основана на признании равенства индивидуумов перед законом вне зависимости от их происхождения, расы, религии и исключает институциональное признание меньшинств». Приведённое утверждение полностью согласуется с позицией автора.

    Из характера изучаемой проблематики следует логический вывод о необходимости историко-методологического экскурса, способного объяснить сложившийся понятийно-терминологический аппарат уголовно-правовой политики в России, а также странах Запада. Разумеется, что этот экскурс, ограниченный рамками правового исследования, будет носить преимущественно реферативный характер, только намечая смысловые контуры расистского дискурса и сопутствующих ему дискриминационных практик.

    Общеизвестно, что в марксистско-ленинской методологии главенствовал вполне справедливый тезис о примате социального над биологическим, то есть об определяющей роли классовых отношений.

    Родоначальники марксизма указывали на роль расы как экономического фактора, не занимаясь подробным изучением расовой проблематики, но их советские последователи более детально изучали эти вопросы.

    И если в работах В.И. Ленина содержится нейтральный анализ, который по существу является политическим осмыслением «национальных отношений», то И.В. Сталин, таким образом, сформулировал «марксистское» понятие «нации», что оно исключило евреев из состава «полноценных наций». Разумеется, что подобные понятийные трансформации не могли не сказаться на политике государства.

    Поэтому, несмотря на здравые марксистские декларации, советское общество было чётко сегментировано по «национальному» признаку, что проявлялось практически во всех сферах жизни.

    Государство проводило принудительную «национальную» идентификацию и у каждого гражданина была обязательная «национальная» маркировка в общегражданском паспорте.

    Графу «национальность», как общеобязательный аскриптивный статус, стали вносить в паспорт в конце 1932 г. — позднее это станет основанием для репрессий и депортаций отдельных групп населения. «Пятая» графа помогла нацистам на оккупированных территориях СССР — используя советские паспорта, сотрудники гестапо выявляли и уничтожали евреев.

    Пытаясь избежать репрессивной стигматизации, люди выбирали наиболее безопасную «национальность» о чём не знали ни паспортные службы, ни члены семьи. Несмотря на то, что сфальсифицировать паспортные данные было достаточно тяжело, большинство исследователей ставят под сомнение достоверность паспортной идентификации. (Эта проблема была зафиксирована ещё советскими учёными).

    Существуют и другие мотивы для уклонения от принудительной идентификации. Так, представители отдельных групп населения, стигматизированных как носители относительно низкой культуры, стремятся быстрее слиться с большинством и выбирают «нужную» национальную принадлежность. Причём этот феномен встречается и за рубежом.

    Институциональные определения национальности конституировали базовые категории политического сознания, ключевые параметры политической риторики, специфические типы политического интереса и фундаментальные формы политической идентичности.

    Следствием национально ориентированной политики стала идеология «интернационализма», имеющая большое сходство с идеологией современного мультикультурализма и практикой позитивной дискриминации.

    По мнению многих учёных, именно интернационализм, который на протяжении десятилетий овеществлял понятие «нации» и продуцировал этнический партикуляризм, стал причиной распада Советского Союза и последующих вооружённых конфликтов на «национальной» почве.

    Тем не менее, в 80-е гг. предпринималась попытка разработать концепцию «советского народа как новой исторической общности». Подобная инициатива имела под собой вполне реальные основания: советский народ за многие десятилетия действительно оформился, как гражданско-политическая и социально-культурная общность. Но распад СССР не позволил осуществить эту позитивную идею.

    Так как, в отечественной этнографии определяющим научным направлением был эссенциализм (сущностная неизменность «этноса»), За редким исключением, этноцентричное мышление было свойственно и советской науке и всему руководству страны. Неудивительно, что, в отечественной этнографии, по словам российского антрополога С. Е. Рыбакова, существование этнической субстанции «под вопрос не ставилось». В результате, этничность рассматривалась как потенциальная правосубъектность.

    В результате это отразилось даже на административнополитическом устройстве СССР. Несмотря на то, что федерализм рассматривался как переходный этап к будущему «социалистическому унитаризму», в стране были созданы национально-территориальные образования. Доктор исторических наук А.И. Миллер называет такое устройство территориализацией этничности, «проектом коренизации».

    Это деление по «этническим» границам, как следует из принципа образования субъектов РФ, осталось прежним.

    В связи с этим кандидат философских наук А.Н. Малинкин высказывает справедливое утверждение о том, что «национально-территориальные образования народов Российской Федерации, образованные по этническому признаку, должны быть ликвидированы со всеми их (искусственными) границами и квазифеодальными привилегиями, стимулирующими формирование этнократических федерально-республиканских режимов».

    По его мнению, нужен «отход от псевдофедеративного государственного устройства, базирующегося на этническом федерализме и переход к подлинно демократическому федерализму, допускающему только административно-территориальные разграничения и гарантирующему фактическое гражданское равенство и соблюдение прав человека».

    В этой связи показательной представляется ситуация с республикой Мордовия. Мордвины разделились на две группы — эрзя и мокша, а регион под названием исчезнувшего «этноса» остаётся под прежним названием. Эта тенденция прослеживается и в других регионах России.

    Ещё один пример — это республика Дагестан. Не существует такой антропокультурной группы — «дагестанцы», а квазигосударственное образование в составе РФ есть.

    К сожалению, создание нового государства — Российской Федерации не повлекло за собой радикального изменения научной парадигмы: социальный конструктивизм не получил должного

    распространения и не стал заменой устаревшим примордиалистским взглядам. Напротив, современные научные исследованиях содержат следующие утверждения: «Традиционные представления о формально-правовом равенстве не пригодны для формирования власти в многоэтническом обществе, как оказываются не пригодными и традиционные институты и механизмы защиты прав человека». Несмотря на изъятие соответствующей графы из паспорта, что является очень важным политическим решением, этническая «метка» не исчезла из общественной жизни, а графа «национальность» является обязательной к заполнению во многих официальных документах, что является прямым нарушением норм Конституции РФ.

    Законодателями даже разработан проект Федерального закона «О русском народе». Особое положение «русской нации» или «русского этноса» обосновывается в научных трудах.

    Официальную концепцию этноцентризма сменили разнообразные псевдонаучные теории этногенеза (в особенности, теорию JI.H. Гумилёва). Такие воззрения, пропагандирующие национализм и ксенофобию, опровергаются справедливой критикой со стороны научного сообщества.

    Что же касается научной ценности новых «этнокультурных» теорий, то показательным является мнение известного английского слависта К. Мерридейла: «Наиболее экстремистские культурологические теории, появляющиеся в России, настолько заумны и неестественны, что западному человеку просто невозможно понять их содержание».

    Думается, что здесь необходимо сделать небольшое отступление для объяснения сути понятия «этноцентризм». Этот понятие было разработано профессором Йельского университета Уильямом Самнером.

    Основываясь на ярко выраженной идентификации индивида со своей группой и на его уверенности в её превосходстве по некоторому набору ценностей, верований, представлений, этноцентризм является установкой, интеллектуальной позицией, при которой суждения о других выносятся на основании собственных привычных норм и правил, и таким образом создаётся разделение между варварами и цивилизованными, зачастую во имя сохранения идеала «чистоты» или «подлинности».

    Как показали авторитетные учёные, в частности, американский этнограф Мелвилл Херсковиц, американский антрополог Альфред Луис Кребер, французский философ, этнолог и социолог Клод Леви- Стросс, такое поведение сочетается с неприятием многообразия культур, и обычно это понятие рассматривается как синоним нетерпимости, ксенофобии, расизма и стигматизации.

    Более того, этноцентризм пытается свести общественные отношения к интеллектуальному трайбализму — редукции личности к определённому классификационному конструкту.

    В этой связи необходимо подчеркнуть, что современные общественные отношения по-прежнему подвергаются насильственной этнизации. В политическом дискурсе центральными являются такие опасные идеологемы, как «межнациональные/межэтнические отношения», «этническое меньшинство» «межэтнический конфликт».

    Что касается «межэтнических конфликтов», то, по мнению В.А. Тишкова, часть конфликтов не является результатом по-настоящему агрессивной мотивации. На самом деле они — лишь спланированные акции и манипулирование общественным мнением для достижения определённых целей.

    Мнение российского антрополога совпадает с утверждением Хайнера Гайслера: «Было бы слишком близоруко принимать за основную причину этнических конфликтов и гражданских войн просто националистические антипатии. Настоящими причинами являются жажда власти, коррупция, алчность, эгоизм и политическая некомпетентность». Действительно, всплеск национализма в странах Восточной Европы многом обусловлен особенностями прежней политической системы.

    В связи с этим, немецкие исследователи национализма М. Хоркхаймер и Т. Адорно отметили, что «сегодня индивиды получают свои политические платформы уже готовыми от властей точно так же, как потребители — свои автомобили от торговых филиалов фабрик-производителей».

    Этнизация общественных отношений всегда представляет собой источник нестабильности. Многие западные исследователи, в частности американский политолог Роберт Даль, ещё в начале 70-х годов называли этнополитическую поляризацию в числе самых серьезных угроз демократии.

    Как это негативно влияет на политическую жизнь страны, показал Дональд Горовиц — профессор юриспруденции Университета Дьюк: «Общества с глубинными расколами по этническому принципу склонны возводить партийные системы, обостряющие этнический конфликт».

    Ситуация усугубляется тем, что в таких обществах партии чаще всего организуются по этническому принципу. Более того, после появления хотя бы одной «этнической» партии, все остальные начинают организовываться по такому же признаку.

    В итоге, рано или поздно одна «этническая» партия займёт доминирующие позиции в стране, установив в государстве ультранационалистический режим. Идеологией такого государства станет стремление к «чистоте нации» и «национальному возрождению», что является характерной особенностью фашизма.

    Вымышленная «чистота расы», как известно, основывается на теории Blut und Boden, разработанной немецким историком и философом И.Г. Гердером. Дальнейшее развитие эта паранаучная идея получила в книге А. Гитлера Mein Kampf. Один из идеологов национал-социализма А. Розенберг писал в 1942 г.: «Эта книга содержит принципы чистейшей этнической морали, по которым должен жить весь германский народ».

    Ярким примером такой мессианской убеждённости в собственном «национальном» превосходстве служит заявление, сделанное А. Гитлером за 5 дней до нападения Германии на Советский Союз в июне 1941 г.: «Неважно, на нашей ли стороне право, мы должны победить. Это единственный путь. И этот путь морально оправдан и необходим. Когда мы победим, кто будет спрашивать нас о методах».

    Думается, что угроза этноцентризма как завуалированного фашизма описана достаточно полно. В этой связи, существующий запрет на создание партий по «национальному» признаку, представляется справедливым и дальновидным.

    Нелишним будет вспомнить о роли социодарвинизма в человеконенавистнической идеологии нацистской Германии. Также, как этноцентризм, учение социодарвинизма первоначально рассматривалось как совершенно научная доктрина, а позже было использовано для разработки расовой теории Третьего Рейха.

    Большой вклад в эту теорию внесли немецкие генетики. В своих монографиях они обосновывали существование «худших» (inferior) людей с низким уровнем умственного развития (некоторые из них обладают криминальными склонностями), размножающихся гораздо быстрее «лучших», или «высших» (superior) представителей человечества. В результате был принят закон об обязательной стерилизации умственно отсталых, алкоголиков, шизофреников, подверженных маниакально-депрессивному психозу, слепых и глухих от рождения, страдающих хореей Хантингтона.

    Закон вступил в силу 1 января 1934 г. Известно число прошедших насильственную стерилизацию: в период с 1934 по 1939 гг. оно составило от 350 до 400 тыс. человек. Около 3, 5 тыс. человек умерло в результате операций. Решения о необходимости операций принимались медиками, получившими подготовку в области генетики человека.

    Генетики пытались повлиять на уголовно-правовую политику Третьего Рейха, указав нацистским властям на то, что в программе стерилизации отсутствует большая и очень важная группа. Имелись в виду те, кого в Германии называли asozial («антиобщественный»). В Германии таких людей было около миллиона.

    Министерство внутренних дел одобрило идею, согласно которой особая «тройка» из двух медиков (психиатров) и одного офицера полиции должна решить, является ли тот или иной человек «антиобщественным элементом». В случае положительного решения его надлежало либо подвергнуть стерилизации, либо отправить в концлагерь.

    Соответствующий законопроект был подготовлен Министерством внутренних дел в начале 1937 г. и несколько раз предлагался на утверждение, но так никогда и не был принят. Министерство юстиции совершенно справедливо предположило: принятие этого закона будет означать фактическую безработицу для судей. В результате новый закон не утвердили, но всех цыган, как «антиобщественных» уничтожили в Освенциме.

    Здесь уместно провести тревожную аналогию. В современной России средства массовой информации постоянно продуцируют миф об особой «этнической» преступности, где «этническим» группировкам отводятся специальные криминальные ниши: например, считается, что: «таджики наркотизируют русский народ», «азербайджанцы вытеснили славян из рыночного бизнеса».

    По этой причине, прокуратуре Хабаровского края пришлось разработать рекомендации для работников средств массовой информации: «Памятка журналистам при подготовке публикаций по уголовным делам».

    В документе содержится целый ряд рекомендаций по корректному освещению следственных и судебных процессов. Восьмой пункт этой памятки гласит: « не следует фиксировать внимание читателей на национальной принадлежности лиц, совершивших преступление». Представляется, что такая рекомендация особенно ценна для работников СМИ и правоохранительных органов не только в Хабаровском крае, но и на всей территории РФ.

    Так как после войны немецкие учёные не понесли заслуженного наказания, то их идеи, в несколько смягчённом виде, нашли своё продолжение в трудах западных генетиков. Неравенство трактовалось ими как порождение реальных генетических различий. Рабство снова оправдывалось уверениями, что чернокожие люди являются промежуточной формой между белыми людьми и обезьянами. В целом, реакционная генетика сводилась к мифу о генетической предопределённости человека.

    Например, американский учёный Артур Дженсен опубликовал результаты эмпирического исследования различий в интеллектуальном уровне представителей разных антропологических групп, которые выявили низкие показатели у темнокожего населения США, и «объяснил» эти различия наследственностью.

    Но как убедительно показывают исследования, если темнокожие считаются от природы менее умными, чем белые, то местные власти будут направлять меньше ресурсов на развитие их школ, считая это бесполезной тратой денег. Худшее качество этих школ неизбежно обернется низким качеством образования школьников, которые при проверке их интеллекта с помощью тестов IQ будут показывать относительно низкие результаты.

    В целом, концепции «генетической предопределённости» были тщательно изучены и деконструированы, как на Западе, так и в Советском Союзе.

    Критикуя идею о генетической предопределённости человека, выдающийся генетик Ф.Г. Добжанский, отмечал: «Нелепо утверждать, что поскольку некоторые признаки, такие как телосложение или форма головы, больше зависят от генотипа в тех или иных популяциях, то и другие признаки, такие как интеллект или темперамент, тоже должны быть по преимуществу наследственными. Более того, наследуемость одного и того же признака может варьировать не только между популяциями, но и в разное время в одной и той же популяции».

    «Генотип (совокупность генов организма) определяет не фиксированный набор признаков, а норму реакции, то есть репертуар возможных ответов на действие среды Отдельный человек — не бледное отражение платоновской идеи своей расы, класса или семьи. В противоположность типологическому популяционное мышление, основанное на генетике, рассматривает каждого человека как уникальное явление, неповторимую индивидуальность».

    Он также ответил на критику генетики, как «опасной» науки в целом: «Некоторые уверяют, что изучение генетики поведения человека должно быть прекращено, так как оно льет воду на мельницу расистов. Как могут быть люди настолько интеллектуально близорукими? Они неспособны видеть, что именно генетика подрывает всякое подобие обоснованности расистских представлений».

    Стоит отметить, что по современным представлениям, полученным на основе анализа географических распределений генетических маркеров и гаплотипов ДНК, не существует и не существовало в прошлом «чистых» рас. А современный народ — это генетически разнородная человеческая популяция.

    Возвращаясь к режиму этнополитического диктата, отметим его современный вариант — государства Прибалтики. Изучая правовое положение «неграждан» в Эстонии, известный швейцарский политолог Андрэ Либих констатирует: «Государство не скрывает того факта, что его легитимность основана на этническом принципе и что сохранение бинационального общества представляло бы смертельную опасность для эстонской нации».

    Здесь вспоминается максима Артура Шопенгауэра: «Предрассудок — это чрезвычайно удобное орудие для того, кто призван повелевать или управлять людьми». Это меткое наблюдение развил известный российский социолог В.М. Воронков: «Элита с большим удовольствием делит мир по этническим группам, для того чтобы лучше управлять». Методы эстонской власти служат хорошим иллюстративным материалом для этих справедливых изречений.

    Этнополитический центризм характерен не только для бывшей советской Прибалтики — в странах Европы ксенофобия и экстремизм становятся привычным явлением. Как пишет один европейский исследователь: то, что называлось западным плюрализмом и толерантностью, на самом деле было простым равнодушием со стороны богатых. Но когда возникают угрозы богатству и благосостоянию, равнодушие по отношению к «другим» исчезает, и они сразу превращаются во «врагов».

    По мнению Юргена Хабермаса: «В наших обществах благосостояния множатся этноцентрические реакции населения той или иной страны против всего чужого — ненависть и насилие, обращенные на иностранцев, на иноверцев и людей с другим цветом кожи, но также на маргинальные группы, на лиц, не имеющих полных прав, и опять таки на евреев».

    Когда отчаяние достаточно велико, стоит вложить немного денег на праворадикальные лозунги, и никому неизвестный инженер по дистанционному управлению из Биттерфельда, не располагающий ничем, кроме мобильного телефона, с первого раза мобилизует почти 13% протестных голосов.

    А делегаты конгресса «Национального альянса» (входящего в состав итальянского правительства), в интервью крупнейшей итальянской газете открыто заявляют: «Немного фашизма никому не повредит, а, кроме того, мы, молодежь, в соответствии с самой современной историографией, воспринимаем Двадцатилетие (фашистское) как динамизм, модернизацию и поэтому с гордостью можем назвать себя фашистами».

    Для канализации массовой агрессии в отношении внутреннего «врага», политические лидеры умело манипулируют данными «расовой» статистики.

    Участник проведенной в Чехословакии переписи 1991 г. объяснил: «Переписчику я назвался словаком, потому что быть цыганом — уже достаточно для того, чтобы люди тебя ненавидели». Ситуация по отношению к цыганам не изменилась и после раздела страны на два независимых государства. В докладе Всемирного Банка о положении цыган в Центральной и Восточной Европе отмечается: «Многие цыгане отказываются идентифицировать себя в качестве таковых».

    Недавнее исследование публикаций в СМИ Словакии, посвященных цыганам, позволило выявить несколько случаев использования расовой статистики для документального обоснования якобы имеющей место склонности цыган к совершению преступлений. Например, в процитированной статье из местной прессы говорилось: « С 1994 г. преступниками-цыганами совершено 22 процента от общего числа раскрытых преступлений. На долю цыганской молодежи приходится более 30 процентов раскрытых преступлений, совершенных несовершеннолетними». И здесь же: «Из всех преступлений против нравственности 56 процентов совершено цыганами».

    Очевидно, что расовая статистика является одной из главных причин предрассудков, дискриминации и способствует формированию негативных стереотипов.

    Так, в начале августа 2000 г. депутат парламента, представлявший Словацкую национальную партию, публично заявил, что «цыгане, не разделяющие общественные ценности (unadaptable)» должны быть помещены в «резервации» для снижения уровня преступности.

    Тремя днями позже председатель Словацкой национальной партии (SNS) заявила, что не видит необходимости извиняться за слова депутата.

    Действительно, обвинения в злоупотреблении «статистикой» представляются основанными на достоверных данных. Тому же депутату парламента от Словацкой национальной партии, принадлежит заявление о «статистических свидетельствах» того, что наибольшая часть «умственно отсталых» происходит из цыган и утверждение «Существуют отдельные виды преступлений, 95 процентов которых совершают наши цыганские сограждане. Речь идет не только о сексуальных преступлениях, кровосмешениях и сексуальной эксплуатации несовершеннолетних», а также вопрос: «Разве гуманно разрешать слабоумным плодить новых слабоумных, увеличивая процент слабоумных и умалишенных среди населения»?

    Компания «Czech Airlines» ставила в документах цыган пометку «R» (от «Roma»), помогая таким образом отсеивать «нежелательных» мигрантов. Неудивительно, что действия властей, продиктованные очевидно положительными намерениями, наталкиваются на подозрительность тех, кому они, казалось бы, должны быть выгодны.

    Например, в ноябре 1999 г. Министерство образования Чешской Республики разослало письмо во все начальные и средние школы страны с требованием вести учет успеваемости учащихся-цыган. Правительство объясняло, что такой специальный учет необходим для повышения образовательного уровня цыган.

    Реакция некоторых цыганских лидеров была предсказуемой. «Если кто-то пытается дифференцировать людей по цвету кожи, то это — явная дискриминация, даже при самых благих намерениях, — заявил один цыганский активист. — Мы уже переживали геноцид, и никто не может гарантировать нам, что демократия здесь — это навсегда. Что, если верх возьмут неонацисты?».

    Некоторые правительства намерены использовать и публиковать данные об «этнической и расовой» принадлежности тогда, когда это позволяет привлечь внимание к якобы диспропорционально высоким показателям преступности среди отдельных «этнических» групп.

    Например, болгарские власти заявляли Мониторинговому комитету Совета Европы, что по имеющимся данным «более 30% всех преступлений в стране совершаются цыганами».

    Аналогичные опасения вызвала представленная полицией Румынии информация о нескольких рейдах, проведенных весной 2000 г.: «За последние пять дней полицией проведены рейды в беднейших районах Бухареста с целью борьбы с преступностью. По заявлениям полицейских чиновников, большинство из 2000 арестованных были цыганами».

    Расово мотивированная уголовно-правовая политика характерна не только для стран Восточной Европы. В ежегодном отчете Специальной комиссии ООН по расизму за 2000 г. приводится полученная в Германии информация:

    «Представителям меньшинств, относящимся к цыганам «Синти» и «Ромэ», в базах данных и других системах учета полиции Баварии специально присваиваются регистрационные ярлыки «Ромэ/Синти», «цыгане» либо, по старой нацистской терминологии, Landfahrer («бродяга»).

    Центральному совету немецких цыган («синти» и «рома») стало известно о представленном 16 декабря 1998 г. отчете главы Баварской комиссии по защите информации, в котором указано, что полиция без каких-либо правовых или иных оснований фиксирует в специальных реестрах личные сведения обо всех лицах «синти» и «рома», включая даже номерные знаки их автомобилей и тому подобную информацию.

    Полиция оправдывает ведение такого учета задачами vorbeugende Verbrecenbekampfung (профилактики преступности) и объясняет, что «Синти» и «Ромэ» могут представлять опасность для общества».

    Более того, в отчёте ООН также отмечается, что в декабре 1996 г., когда перед Бундестагом был поставлен вопрос о наличии расовой классификации в данных полицейского учета, «Федеральное правительство заявило, что полный отказ от такой классификации не обсуждается в силу ее исключительной важности для работы органов полиции».

    В США соответствующие категории расовых классификаций тесно связаны с такой общественной практикой, как рабовладение и сегрегационные расистские законы, из-за которых огромное число американцев африканского происхождения оставались гражданами второго сорта.

    Необходимо отметить, что именно Верховный Суд США провозгласил доктрину сегрегации в 1896 г. Рассмотрев дело Plessy v. Fergusson, он пришёл к выводу, что власти штата Луизиана имеют право устанавливать расовую сегрегацию. Вскоре после этого в южных штатах было принято более 1000 законов, ухудшающих положение темнокожего населения. Советский юрист А. Гурков метко назвал такое законодательство «юстиция расизма».

    С 1896 г. до начала 50-х гг. Верховный Суд США неизменно признавал конституционным расистское законодательство штатов, устанавливающее раздельное обучение белых и темнокожих. В 1952 г. он заявил, что сегрегация в образовании незаконна.

    Тем не менее, ряд штатов не согласился с этим решением, например, в штате Джорджия лишили финансовой помощи школы, где вводилось совместное обучение. В Арканзасе законодательное собрание провозгласило намерение бороться с «антиконституционными решениями» Верховного Суда США.

    Только в середине 60-х годов XX века правящие круги осознали, что государственный расизм значительно ухудшает международное положение США, после чего было принято решение смягчить формы публичного расизма.

    В более узком плане применение в США уголовной статистики, основанной на признаке расовой принадлежности, восходит к дискредитировавшим себя теориям научного расизма, пытавшимся увязать этническую принадлежность с биологически обусловленными преступными наклонностями. Под влиянием этих взглядов в период с 1911 по 1930 гг. тридцать три штата приняли законы, предусматривающие принудительную стерилизацию на основании совокупности поведенческих особенностей, считавшихся генетически предопределенными.

    В своем первом, составленном в 1933 г. квартальном Сводном отчете по борьбе с преступностью Федеральное бюро расследований ссылалось на дифференцированную по расовому признаку уголовную статистику как на подтверждение «соответственно высокого процента» «негров» и «цветных», арестованных по обвинению в насилии, незаконном хранении оружия и участии в азартных играх.

    Расовая статистика продолжает вызывать расово мотивированное насилие со стороны сотрудников полиции в США и Великобритании.

    Расовая статистика давно подвергается обоснованной критике со стороны академического сообщества. Одна экспертная группа буквально заявила: «Статистика, касающаяся меньшинств — одна большая иллюзия. Под видом научной однозначности и математической точности она скрывает, преднамеренно или непреднамеренно, целый мир противоречивых категорий и концепций принадлежности, несогласующихся друг с другом определений и ненадежных классификаций».

    Именно поэтому пятьдесят процентов государств-членов Совета Европы «не собирают данные этнического характера, поскольку это запрещено их конституциями».

    Представляется, что этноцентризм, как логическое следствие агрессивного консерватизма, — это совершенно устаревшая идеология, альтернативой которой может стать социальный конструктивизм. Разумеется, то смена типа мышления не решит все проблемы сразу.

    Во-первых, у конструктивизма есть уязвимые стороны. Во- вторых, это совсем неоднородное явление, это отнюдь не единая парадигма. Вопрос заключается не в том, чтобы отказаться от одной эссенциалистской — парадигмы в пользу другой, конструктивистской, а в том, чтобы преодолеть интеллектуальные навыки, от которых современная социальная наука постепенно отказывается — независимо от того, считают себя ученые конструктивистами или нет.

    Конструктивистская теория не отрицает необходимости

    некоторых типов категоризации. Человеческое мышление требует категорий как фундаментальных коммуникативных средств. Эта теория лишь подвергает сомнению идею относительно того, что некоторые категории являются более фундаментальными («существенными»), чем другие.

    Подводя итоги, можно сделать вывод, что понятийно-терминологический аппарат российского законодательства также нуждается в методологическом обновлении и смещении семантических акцентов. В первую очередь это касается норм Уголовного кодекса России.