Ст 158 ч2 пп а б в ук рф

Квалификация кражи (ст. 158 УК РФ)

Преступления против собственности в значительной мере определяют общее состояние и тенденции современной преступности, а значит, в целом и всю криминальную ситуацию в стране [X] . На протяжении последних двадцати лет в структуре общей преступности показатель удельного веса данных преступлений в основном превышал 50 %.

В виду широкой распространенности хищений правоприменительная практика по ним не раз обобщалась Пленумом Верховного Суда РФ, разъяснения которого необходимо учитывать в процессе квалификации преступлений. В частности, речь идет о постановлении № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» и о постановлении от 27 декабря 2007 г. №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Понятие кражи определено в диспозиции ч. 1 ст. 158 УК РФ, согласно которой под кражей понимается тайное хищение чужого имущества.

Учитываемые в процессе квалификации признаки объекта кражи характерны для всех составов преступлений против собственности и их уголовно-правовое значение заключается в том, что реализация права собственности немыслима не только без отношения собственника к имуществу как к своему, но и без отношения общества к данному имуществу как к чужому. Названные правоотношения, вплетенные в материю права собственности, реализуются через владение, пользование и распоряжение имуществом. Таким образом, категория права собственности может быть определена как юридически обеспеченная и закрепленная за собственником возможность владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом, а также устранять вмешательство третьих лиц в сферу его хозяйственного господства над таким имуществом, действуя при этом по своему усмотрению, вне противоречия с действующими законами и не нарушая права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

С целью обеспечения действенных гарантий соблюдения права собственности юридическая защита должна быть с момента возникновения права собственности и до ее прекращения. Отмеченный вопрос тесно связан с проблемой установления водораздела между законными и
противоправными способами завладения имуществом. Иными словами, во главу угла должен быть поставлен вопрос о легитимных основаниях приобретения права собственности и возможности их однозначного отграничения от противоправных способов [XI] .

Одним из оснований легитимного приобретения права собственности является воля предшествующего собственника, а также наличие правопреемства. Традиционно их принято делить на первоначальные и производные. К первоначальным относятся такие основания, при которых право собственности правомерно возникает у лица независимо от воли предшествующего собственника, например, по решению суда, а производными признаются такие, при которых таковая воля присутствует.

В соответствии с действующим гражданским законодательством все формы собственности охраняются одинаково, но в рамках конкретного уголовного дела органы расследования обязаны установить ее вид. Форма собственности может оказаться определяющей при вменении такого квалифицирующего признака кражи как причинение значительного ущерба гражданину. В этом случае форма собственности может быть только частной.

Кража является одной из форм хищений, в связи с чем изучение особенностей квалификации данного состава преступления предполагает рассмотрение понятия и признаков хищения.

В приложении к ст. 158 УК РФ хищение определяется как совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Из приведенного законодательного определения вытекает семь институциональных признаков.

1) Хищение может быть совершено путем изъятия и (или) обращения имущества в пользу виновного или других лиц. При изъятии чужое имущество извлекается из собственности потерпевшего и переводится в фактическое обладание виновного лица. При обращении чужого имущества виновный пользуется им как своим.

2) Предметом хищения может быть только имущество, т.е. элементы материального мира, в которые вложен труд человека и они обладают экономической ценностью, которая, с нашей точки зрения, должна признаваться их владельцами. Но, к сожалению, в правоприменительной практике встречаются случаи, когда субъектам краж вменяется в вину хищение имущества, не обладающего ценностью для его собственника. Так, во время краж наряду с ценными для потерпевшего вещами часто похищаются отдельные предметы, которые потерпевшие не считают для себя какой- либо ценностью (старые книги, ношеная одежда, вышедшая из строя электронная аппаратура) и если бы не кража, готовы были бы их выкинуть. При допросе потерпевшие указывают, что отдельные похищенные предметы для них не представляют экономической ценности, однако следователи производят оценку этих предметов и их стоимость суммируют с другим похищенным имуществом.

При всей традиционности такой практики следует признать ее вредной для правосудия, и особенно для самих подсудимых и органов следствия. По справедливому замечанию В.В. Векленко, квалификация «с запасом» дискредитирует органы государственной власти, порождает сомнение в их компетентности или, что еще хуже, свидетельствует об их предвзятости 1 .

В юридической литературе высказывается мнение о том, что факт неустановления собственника или иного владельца имущества не является препятствием для привлечения виновного лица к ответственности за хищение чужого имущества [XII] . Данная точка зрения получила признание в теории уголовного права, но на практике она не может быть реализована. Неу становление собственника или иного владельца похищенного имущества исключает возможность органов расследования доказать противоправность изъятия имущества из владения собственника. Факт обнаружения у виновного того или иного имущества и его последующие признательные показания в краже этого имущества не могут быть положены в основу обвинения в виду отсутствия необходимой совокупности доказательств.

Следует отметить, что в деятельности некоторых следственных подразделений органов внутренних дел складывалась практика, согласно которой лицам предъявлялось обвинение в совершении краж имущества, принадлежащего неустановленным в ходе следствия лицам. Но, суды по всем таким случаям выносили оправдательные приговоры и, по вышеуказанным причинам, не безосновательно.

3) Похищаемое имущество должно быть чужым, т.е. в отношении предмета хищения субъект преступления не должен иметь реального или предполагаемого права.

Предполагаемое право возникает в случае неверного толкования, неправильной оценки тех или иных положений закона со стороны лица, совершающего изъятие. Самовольное осуществление предполагаемого права следует квалифицировать как самоуправство. В данном случае отсутствует такой признак хищения, как противоправность.

Действительное право означает основанное на законе, иных нормативных актах право на получение данного имущества. Не имеет значения, оформлено ли оно в установленном законом порядке. Главное, что такое право имеется по существу, а не по форме. Действия виновных в таких случаях следует квалифицировать также как самоуправство, а не хищение.

4) Действия виновного лица противоправны, т.е. незаконны и оно понимает, что не имеет на похищаемое имущество какого-либо права. Незаконность изъятия можно рассматривать и как самостоятельный признак хищения, и как еще один аспект противоправности изъятия. Но в любом случае данный признак означает, что при хищении изъятие имущества должно происходить одним из способов, прямо указанных в законе.

5) Виновное лицо изымает чужое имущество безвозмездно, т.е. без возмещения стоимости похищенного имущества или с символическим либо неадекватным возмещением.

6) Субъект хищения действует с корыстной целью. Корыстная цель заключается в удовлетворении личных материальных потребностей субъекта преступления либо в достижении незаконного обогащения других лиц по корыстным мотивам виновного лица. Не образуют состава хищения противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество.

В тех случаях, когда незаконное изъятие имущества совершено при хулиганстве, изнасиловании или других преступных действиях, необходимо устанавливать, с какой целью лицо изъяло это имущество. Если лицо преследовало корыстную цель, содеянное им в зависимости от способа завладения имуществом должно квалифицироваться по совокупности как соответствующее преступление против
собственности и хулиганство, изнасилование или иное преступление.

7) Хищением причиняется ущерб собственнику или иному владельцу имущества, который может быть только реальным в виде прямых убытков, а не в виде упущенной выгоды.

Объективная сторона кражи определяется тайным хищением чужого имущества.

В теории уголовного права тайный способ хищения, как правило, признается в следующих ситуациях:

1) когда оно совершается в отсутствие собственника, иного владельца имущества, а также других лиц;

2) когда оно совершается в присутствии собственника, иного владельца или других лиц, но незаметно для них (например, гражданин, воспользовавшись тем, что продавец отвлекся и не наблюдает за происходящим, похищает с прилавка магазина какой-то товар и скрывается);

3) когда оно совершается в присутствии очевидцев, наблюдающих за виновным, но не осознающих противоправности его действий, полагающих, что он имеет право на имущество (например, на глазах группы людей гражданин садится в припаркованную машину и уезжает, присутствующие при этом полагают, что транспортное средство ему принадлежит, а на самом деле в их присутствии совершается хищение);

4) когда оно совершается в присутствии лиц, в силу определенных обстоятельств заведомо для виновного не способных осознавать происходящее (спящих, психически больных, находящихся в состоянии обморока или сильной степени опьянения, малолетних и др.);

5) когда оно совершается в присутствии лиц, наблюдающих за действиями виновного, осознающих противоправный характер его действий, но не дающих знать о своем присутствии, в связи с чем виновный полагает, что действует тайно (например, соседка наблюдает через дверной глазок, как
в квартиру напротив проникает вор, а впоследствии выходит из нее с похищенными вещами) [XIII] .

Помимо перечисленных ситуаций следует выделить еще одну, при которой виновное лицо использует обман для того, чтобы ввести в заблуждение очевидцев кражи относительно законности своих действий. Например, в последнее время распространены случаи хищений чужого имущества из больничных палат, при совершении которых субъект преступления представляется родственником пациента, после чего в присутствии других лиц забирает вещи отсутствующего больного якобы по его просьбе или в связи с тем, что больного перевели в другую палату. Подобные преступления нередко квалифицируются как мошенничество, что с нашей точки зрения является ошибкой. В данном случае необходимо исходить из того, что использование обмана послужило лишь способом обеспечения доступа виновного к чужому имуществу. Присутствующие при этом лица не осознавали факта кражи.

Кражей являются также случаи похищения предметов одежды и обуви в магазине, если они выдаются виновному для примерки.

Определение тайности способа хищения включает в себя не только объективный, но и субъективный критерий, который характеризует психическое отношение виновного лица к способу совершаемого им хищения, осознание того, действует он тайно или открыто. Если виновный считает свои действия тайными, то они должны квалифицироваться как кража, даже если он заблуждался.

При квалификации хищений следует иметь в виду, что способ хищения во время его совершения может трансформироваться из кражи в грабеж или разбойное нападение. Совершение хищений в сфере торговли нередко начинается тайно, но после того, как обнаруживаются работниками магазина или другими лицами, виновные не
оставляют своих преступных намерении и похищают имущество открыто, иногда с применением насилия.

Действия, начатые как менее опасное хищение, могут перерасти в более опасное только при условии, если содеянное первоначально не содержит признаков оконченного преступления, сопряжено с однородными действиями, и виновный имел возможность прекратить завладение чужим имуществом. Если насильственные действия совершены по окончании кражи, они не могут рассматриваться как грабеж или разбой и подлежат самостоятельной квалификации по соответствующим статьям УК в зависимости от характера этих действий и наступивших последствий 1 .

Наиболее сложно обстоит вопрос с оценкой хищений, при которых деяние переросло в менее опасное или равное по опасности хищение. Некоторые авторы указывают, что такие хищения надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, как покушение на совершение первого и как оконченное другое преступление [XIV] [XV] . Мы не разделяем данную позицию, так как в этом случае субъект преступления, намеривавшийся совершить грабеж, а совершивший в итоге кражу, будет наказан более строго, чем если бы он совершил грабеж, как и планировал. Наказание в таком случае ему будет назначено по совокупности преступлений.

Судебной практике известно немало случаев, когда субъект преступления намеривался совершить грабеж, а совершил в итоге кражу. Чаще всего это происходит на рынках, когда субъект преступления с целью совершения грабежа подходит к торговому прилавку хватает часть товара и убегает. Потом выясняется, что факт хищения никто не заметил. Продавщица в момент совершения хищения отвлеклась и не смотрела за товаром, а присутствующие на рынке покупатели просто не обратили внимание на бегущего человека. В этом случае действия субъекта преступления необходимо
квалифицировать как покушение на грабеж без дополнительной квалификации по ст. 158 УК РФ.

Все формы хищений (за исключением разбоя) имеют материальный состав, т.е. считаются оконченными с момента наступления общественно опасных последствий. В качестве таких последствий в хищениях выступает ущерб, причиненный собственнику или иному владельцу похищенного имущества. Ущерб считается причиненным с того момента, когда виновное лицо получило реальную возможность распоряжаться похищенным имуществом.

Субъективная сторона всех форм хищений характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла, корыстной цели и корыстного мотива.

О наличии прямого умысла в общем случае можно вести речь тогда, когда общественно опасное последствие, являющееся элементом состава преступления, охватывается конечной целью виновного. С наступлением этого последствия цель виновного лица достигнута, а его мотив удовлетворен.

Корысть в практике судебных органов означает желание получить не столько личную выгоду, сколько возможность распорядиться имуществом как своим собственным.

Сущность корыстного мотива законодательно не определена. В юридической литературе мнения на этот счет различны, при этом некоторую путаницу вносит сам законодатель, когда, например, в разных случаях применяет термины «корыстные побуждения» (и. «3» ч. 2 ст. 105 УК РФ), «корыстная заинтересованность» (ч. 1 ст. 137 УК РФ), «личный интерес» (ст. 196 УК РФ). В связи с этим некоторые авторы абсолютно справедливо считают, что законодатель неоправданно использует различные термины для обозначения одного понятия — «корыстный мотив». В случае хищениями у виновного перед совершением преступления был сформирован корыстный мотив, который, в свою очередь, предопределил постановку цели преступления — хищение чужого имущества. Достижение цели реализуется в противоправном изъятии чужого имущества и обращении его в свою пользу или пользу третьих лиц [XVII] .

В ч. 2 ст. 158 УК РФ предусмотрены следующие квалифицирующие признаки кражи:

1) группой лиц по предварительному сговору.

Под кражей, совершенной по предварительному сговору группой лиц, следует понимать такую кражу, в которой участвовали двое и более лиц, заранее договорившихся о совместном его совершении.

Уголовная ответственность за кражу, совершенную группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении кражи (например, лицо не проникало в жилище, но
участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу ч. 2 ст. 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по ст. 33 УК РФ.

При квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления.

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ.

В юридической литературе встречается мнение о том, что стояние на страже, отвлечение внимания потерпевшего разговором не входит в объективную сторону кражи или, например, грабежа, а, следовательно, не может быть признано исполнением преступления. Поэтому отдельные авторы считают признание соисполнительством подстраховывание соучастников от возможного обнаружения совершаемого ими преступления — пример расширительного толкования
уголовного закона. Подобные деяния должны квалифицироваться как пособничество в совершении кражи [XVIII] .

Мы не придерживаемся приведенного мнения и считаем, что заранее согласованное нахождение соучастника кражи или грабежа на месте совершения преступления образует соисполнительство, а не пособничество.

При квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично.

Учитывая, что законом не предусмотрен квалифицирующий признак совершения кражи группой лиц без предварительного сговора, содеянное в таких случаях следует квалифицировать по ч. 1 ст. 158 УК РФ;

2) с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище.

Под незаконным проникновением в помещение или иное хранилище следует понимать противоправное в них вторжение с целью совершения кражи.

Проникновение в помещение или хранилище может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые предметы без вхождения в соответствующее помещение.

Под помещением понимаются строения и сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях. Оно может быть как постоянным, так и
временным, как стационарным, так и передвижным (часть 3 примечания к ст. 158 УК РФ).

Хранилище — это хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории, магистральные трубопроводы, иные сооружения независимо от формы собственности, которые оборудованы ограждением либо техническими средствами или обеспечены иной охраной и предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей (часть 3примечания к ст. 158 УК РФ).

Если лицо, совершая кражу, незаконно проникло в помещение либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., содеянное им дополнительной квалификации по ст. 167 УК РФ не требует, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения хищения при отягчающих обстоятельствах;

3) с причинением значительного ущерба гражданину. Потерпевшим от кражи, совершенной с причинением значительного ущерба гражданину, может являться только физическое лицо. Значительный ущерб гражданину определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей. Квалифицирующий признак кражи, предусмотренный пунктом «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, может быть инкриминирован виновному лишь в случае, когда в результате совершенного преступления потерпевшему был реально причинен значительный для него материальный ущерб;

4) из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем. Совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади может иметь место лишь в том случае, если одежда находится на человеке или в его руках, также в руках человека должна находиться сумка или другая ручная кладь.

В ч. З ст. 158 УК РФ предусмотрены следующие особо квалифицирующие признаки кражи.

1) незаконное проникновение в жилище. Решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, признака незаконного проникновения в жилище, необходимо выяснять, с какой целью виновный оказался в чужом жилище, а также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу, в его действиях указанный признак отсутствует.

Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях, когда лицо оказалось в жилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений или знакомства.

В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по ст. 139 УК РФ не требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком кражи;

2) из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода. Данный квалифицированный вид хищения почти всегда совершается путем незаконной «врезки» и в связи с этим попадает сразу под два самостоятельных состава преступления — кража, совершенная из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода (п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ) и приведение в негодность нефтепроводов, нефтепродуктопроводов из корыстных побуждений (ст. 215.3 УК РФ).

Законодательная формулировка указанных норм предписывает правоприменителю квалифицировать описанный вид хищения по совокупности отмеченных преступлений. Однако, в связи с тем, что умышленное повреждение нефтепровода, нефтепродуктопровода или газопровода предшествует краже, в правоприменительной практике не выработаны единые подходы к правовой оценке
подобных деяний. В ряде случаев неоконченное хищение, например, горюче-смазочных материалов путем «вреза» в трубопровод, квалифицируется только как приведение в негодность нефтепроводов или нефтеиродуктопроводов. Естественно, такая правовая оценка не учитывает то, что умысел виновного направлен на кражу горюче-смазочных материалов или нефтепродуктов, а приведение в негодность нефтепровода или нефтепродуктопровода являлось лишь способом совершения кражи. Но и квалификация данных деяний по совокупности ст. 158 и 215.3 УК РФ, на первый взгляд, тоже не безупречна, поскольку рассматриваемые преступления отчасти конкурируют между собой и еще потому, что в соответствии с ч. 2 ст. 6 УК РФ никто не может нести уголовную ответственность за одно и то же преступление дважды. В этой связи необходимо определиться, могут ли действовать правила совокупности преступлений, если совокупность уже учтена в Особенной части УК в качестве квалифицирующего признака.

До вступления в законную силу Федерального закона от 30.12.2006г. № 283-ФЗ, дополнившего уголовное

законодательство ст. 215.3 УК РФ, а ч. 3 ст. 158 УК РФ квалифицирующим признаком «кража, совершенная из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода», рассматриваемый вид хищения квалифицировался только как кража. Такая правовая оценка основывалась на разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, содержащихся в абз. 1 и. 20 постановления от 27 декабря 2002 г. № 29:

— если лицо, совершая кражу, проникло в хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., содеянное надлежит квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК и дополнительной квалификации по ст. 167 УК (Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества) не требуется, поскольку умышленное повреждение имущества в этих случаях явилось способом совершения хищения при отягчающих обстоятельствах.

Несмотря на приведенное разъяснение Верховного Суда РФ применительно к хищениям из нефтепровода, нефтепродуктопровода или газопровода предложенную судом квалификацию нельзя признать бесспорной. При такой квалификации более опасное оконченное преступление охватывается (поглощается) менее опасным и неоконченным криминальным деликтом. Умышленное повреждение нефтепровода или нефтепродуктопровода на тот момент попадало под действие ч. 2 ст. 167 УК РФ, так как оно совершалось общеопасным способом. По этой норме максимальное наказание виновных могло достичь пяти лет лишения свободы. При квалификации же действий виновных лиц как покушение на квалифицированную кражу, в соответствии с ч. 3 ст. 66 УК РФ (Назначение наказания за покушение на преступление), их максимальное наказание не могло превышать три года и девять месяцев лишения свободы.

Аналогичная ситуация складывается и в рамках действующего уголовного законодательства. За приведение в негодность нефтепроводов или нефтепродуктопроводов, не повлекшее за собой последствий, указанных в ч. 2 ст. 215.3 УК РФ, максимальное наказание может достичь пяти лет лишения свободы, а за покушение на кражу из нефтепровода или нефтепродуктопровода не больше чем четыре года и шесть месяцев лишения свободы. Таким образом, хищение горюче-смазочных материалов или нефтепродуктов из нефтепроводов или нефтепродуктопроводов должно квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных указанными статьями уголовного законодательства.

3) в крупном размере. В соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ, крупным размером в статье гл. 21 УК РФ признается стоимость имущества, превышающая двести пятьдесят тысяч рублей.

Как хищение в крупных размерах должно квалифицироваться и совершение нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого превышает двести пятьдесят тысяч рублей, если они совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупных размерах. При квалификации хищения, совершенного несколькими лицами, следует исходить из стоимости похищенного всеми участниками группы.

Определяя размер похищенного имущества, необходимо учитывать его фактическую стоимость на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов.

В ч. 4 ст. 158 УК РФ предусмотрены особо квалифицирующие признаки за кражу:

1) совершенную организованной группой. При квалификации кражи совершенной организованной группой следует иметь в виду, что совершение данного преступления организованной группой признается в случаях, когда в ней участвовала устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. В отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется, в частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также
иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег или других материальных ценностей).

Если лицо подстрекало другое лицо или группу лиц к созданию организованной группы для совершения кражи, но не принимало непосредственного участия в подборе ее участников, планировании и подготовке к совершению кражи (краж) либо в ее совершении, его действия следует квалифицировать как соучастие в совершении организованной группой кражи со ссылкой на ч. 4 ст. 33 УК РФ;

2) в особо крупном размере. Особо крупным размером кражи признается стоимость имущества, превышающая один миллион рублей.

Определяя момент окончания хищения, следует руководствоваться установленными в правоприменительной практике и науке уголовного права критериями для разграничения оконченного хищения и покушения на него. Первым является момент выхода имущества из владения собственника, а вторым — момент, с которого виновный имел возможность фактически распорядиться похищенным.

Ст 158 ч2 пп а б в ук рф

К квалифицированным видам кражи (ч.2 ст.158 УК РФ) действующее уголовное законодательство относит тайное хищение чужого имущества совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище;

в) с причинением значительного ущерба гражданину;

г) из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем.

Рассмотрим подробным образом каждый из признаков.

Подп.«а» ч.2 ст.158 УК РФ кража совершенная «группой лиц по предварительному сговору».

Как следует из ч.2 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Необходимы две составляющих для квалификации кражи по п.«а» ч.2 ст.158 УК РФ: предварительный сговор и совместное участие.

При квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления. В приговоре надлежит оценить доказательства в отношении каждого исполнителя совершенного преступления и других соучастников (организаторов, подстрекателей, пособников) (п. 9 Постановления пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

Исходя из смысла части второй статьи 35 УК РФ уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ.

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на часть пятую статьи 33 УК РФ.

Если организатор, подстрекатель или пособник непосредственно не участвовал в совершении хищения чужого имущества, содеянное исполнителем преступления не может квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору. В этих случаях в силу части третьей статьи 34 УК РФ действия организатора, подстрекателя или пособника следует квалифицировать со ссылкой на статью 33 УК РФ.

Подчеркнем, что не являются совместным участием пассивные действия, даже если лицо после свершения кражи присвоило часть похищенного. Проиллюстрируем примером из судебной практики:

«По приговору Канашского районного суда Чувашской Республики от 9 октября 2000 г. Чердаков (ранее судимый за кражи) осужден по пп.»а», «б» ч.2 ст.158 УК РФ.

Он признан виновным в неоднократном совершении кражи группой лиц по предварительному сговору.

9 марта 1997 г. в 5 час. 30 мин. Чердаков и Волков встретились на улице и решили совершить кражу денег в автобусе. С этой целью они сели в автобус, и в пути следования Волков, находясь на задней площадке, вытащил из хозяйственной сумки Шулаевой кошелек с деньгами в сумме 234600 руб. (неденоминированных), о чем жестом дал знать Чердакову. После этого Волков и Чердаков на остановке вышли из автобуса и поделили похищенные деньги, при этом Волков взял себе 115500 руб. (неденоминированных), а Чердаков — 119100.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора.

Президиум Верховного Суда Чувашской Республики 4 мая 2001 г. протест удовлетворил, приговор изменил, указав следующее.

Признавая Чердакова виновным в совершении кражи у Шулаевой, суд первой инстанции указал, что Чердаков совершил преступление по предварительному сговору с Волковым.

Однако объективную сторону данного преступления суд изложил в приговоре так, что она содержит лишь описание действий Волкова, непосредственно совершившего хищение кошелька у Шулаевой. В описательной части приговора нет указания на то, в чем заключалось соисполнительство Чердакова в краже, какую роль он выполнил для достижения совместно с Волковым единой преступной цели.

Как показал допрошенный по делу Чердаков, в соответствии с договоренностью он встретился с Волковым на остановке общественного транспорта и вместе они доехали на автобусе до автовокзала. Здесь они пересели в другой автобус. При подъезде к железнодорожному вокзалу Волков жестом указал ему о необходимости выйти. На улице он сказал ему, что украл кошелек. Деньги они поделили между собой.

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшей Шулаевой, данных на предварительном следствии, видно, что в момент обнаружения пропажи кошелька она находилась в автобусе. Незадолго до пропажи она видела рядом с собой парня в желтой куртке, он вышел на остановке «Железнодорожный вокзал», а следом за ним — и парень в черной куртке.

По словам свидетеля Волкова (осужденного по приговору от 7 декабря 1999 г.), встретившись на остановке общественного транспорта, они договорились с Чердаковым совершить кражу кошелька: кто как сумеет — или он, Волков, или Чердаков. В автобус они зашли на разные площадки, на своей площадке он совершил кражу кошелька из сумки женщины, о чем жестом сообщил Чердакову. Выйдя на остановке, они поделили похищенные им деньги между собой.

Других доказательств, которые могли бы свидетельствовать о совершении Чердаковым действий, способствовавших совершению Волковым преступления, в приговоре не приведено. Более того, из показаний Волкова следует, что вместе с Чердаковым они договорились совершить карманные кражи каждый в отдельности.

При таких обстоятельствах оснований для вывода, что Чердаков виновен в хищении имущества, принадлежавшего потерпевшей Шулаевой, не имеется.

В то же время действия Чердакова, связанные с дележом похищенного и обращением части его в свою собственность, содержат признаки преступления, предусмотренного ст.175 УК РФ, устанавливающей ответственность за заранее не обещанное приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем.

С учетом изложенного президиум Верховного Суда Чувашской Республики действия Чердакова переквалифицировал с пп.»а», «б» ч.2 ст.158 на п.»в» ч.2 ст.175 УК РФ» [1] .

Также на практике необходимо учитывать, что при квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, судам следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично (п.11 Постановления пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

На практике необходимо учитывать, что в случае совершения кражи несколькими лицами без предварительного сговора их действия подпадают под квалификацию п.«а» ч.2 ст.58 УК РФ по признаку «группа лиц», если в совершении этого преступления совместно участвовало два или более исполнителя, которые в силу ст.19 УК РФ подлежат уголовной ответственности за содеянное.

Подп.«б» ч.2 ст.158 УК РФ кража совершенная с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище.

Уже Русская Правда различает кражу из закрытого помещения от кражи «в поле». В первом случае кража наказывается строже, так как, здесь обнаруживается больше злонамеренности, воля преступника была упорнее, чем во втором: вору приходилось одолеть некоторые препятствия для того, чтобы украсть из клети (быть может, сломать замок, дверь и т. д.), между тем как во втором случае вор угнал коня с поля, потому что не было к тому препятствий [2] .

Современное уголовное законодательство в качестве квалифицирующих видов кражи выделяет: кража совершенная с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище и кражу совершенную с незаконным проникновением в жилище.

В соответствии с п.3 примечания к ст.158 УК РФ под помещением в статьях настоящей главы понимаются строения и сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях.

Не относится к хранилищам обычная тара, упаковка. Относительно участков территории в судебной практике утвердился взгляд, что неогражденная и неохраняемая площадка, используемая для складирования материалов, не может считаться «иным хранилищем» [3] . Но и не всякая охраняемая территория (например, территория завода) может быть признана «иным хранилищем». Им считаются лишь специально отведенные и оборудованные для хранения материальных ценностей участки [4] . Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу Варламова и Яковлева не посчитала иным хранилищем территорию колхозного сада, поскольку площадь сада предназначалась не для хранения имущества, а для выращивания яблок [5] . По другому делу Верховный Суд РСФСР признал правильным осуждение за кражу с проникновением в иное хранилище лиц, которые ночью сорвали навесной замок с дверцы автофургона и похитили ящики с водкой. В то же время кража с открытой платформы вагона может быть квалифицирована как совершенная из «иного хранилища», если платформа охранялась [6] .

Как видно, пространная формулировка подп.«б» ч.2 ст.158 УК РФ вызывает неоднозначный поход к содержанию «иное хранилище», в виду чего, представляется, рациональным выработка единой позиции по данному вопросу ВС РФ.

Приведем пример из практики, когда действия лица ошибочно расценены судом как кража с проникновением в иное хранилище.

«Ковылкинским районным судом Республики Мордовия 13 января 2000 г. Кривцов осужден по пп.»а», «б»,»в»,»г» ч.2 ст.158 УК РФ.

Согласно приговору Кривцов признан виновным в том, что 4 июня 1999 г. совместно с Рузаевым совершил кражу колес с автомашин, принадлежащих Гурееву и Жалнову, а в июне и августе 1999 г. из салонов автомашин Киреева и Ефремова тайно похитил их имущество.

Хищение из салонов автомашин суд признал как совершенное с незаконным проникновением в иное хранилище.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Мордовия приговор в отношении Кривцова оставила без изменения.

Президиум того же суда протест в порядке надзора прокурора Республики Мордовия об исключении из приговора в отношении Кривцова п.»в» ч.2 ст.158 УК РФ оставил без удовлетворения, а судебные решения — без изменения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора, считая, что суд при квалификации действий Кривцова по эпизодам совершения краж имущества из автомашин, принадлежащих Кирееву и Ефремову, неправильно применил уголовный закон, излишне вменил квалифицирующий признак — незаконное проникновение в иное хранилище.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24 ноября 2000 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Как видно из материалов дела, автомашины потерпевших не находились в отведенном для их хранения месте, а стояли на улице. Сами автомашины являются не хранилищем ценностей, а средством передвижения.

В связи с этим из судебных решений подлежит исключению указание об осуждении Кривцова по п.»в» ч.2 ст.158 УК РФ, в остальной части они оставлены без изменения». [7]

Как пояснил пленум ВС РФ в постановлении от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (п.18) под незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи… Проникновение в указанные строения или сооружения может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые предметы без вхождения в соответствующее помещение.

При решении вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу…, признака незаконного проникновения в жилище, помещение или иное хранилище, судам необходимо выяснять, с какой целью виновный оказался в помещении (жилище, хранилище), а также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу…, в его действиях указанный признак отсутствует. Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях, когда лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений, знакомства либо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для посещения гражданами.

Все указанные элементы рассматриваемого квалифицирующего признака (место, откуда изымается имущество, — «жилище, помещение, иное хранилище»; способ — «с проникновением»; недозволенность проникновения — «незаконное») одинаково обязательны и должны оцениваться в единстве.

Подчеркнем также, что в случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по статье 139 УК РФ не требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком кражи, грабежа или разбоя.

Если лицо, совершая кражу…, незаконно проникло в жилище, помещение либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., содеянное дополнительной квалификации по статье 167 УК РФ не требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения хищения при отягчающих обстоятельствах.

Подп.«в» ч.2 ст.158 УК РФ кража совершенная с причинением значительного ущерба гражданину.

Прежде всего, обратим внимание на не совсем удачную формулировку данного квалифицирующего признака. Закон говорит о значительном ущербе, а не «размере ущерба», как, это сделано для других оценочных категорий «крупный размер» и «особо крупный размер». Представляется, что указанная легальная формулировка должна быть заменена на «значительный размер», поскольку дефиниция ущерб может вызвать противоречия в теории и на практике.

Данный квалифицированный признак действует в отношении только одной категории собственников — физических лиц, поскольку в новой редакции квалифицирующего признака речь идет о значительном ущербе гражданину и предполагает дифференцированный подход к финансовому положению граждан, что вызывает критику в теории [8] . Исследователи считают, что, нельзя в современных условиях исходить из прежних идеологических представлений о том, что собственность граждан, имеющих разный уровень материального благосостояния, должна охраняться уголовным законом по-разному. Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его имущественного положения (ч. 2 ст. 19).

Рассматриваемый признак соответствует формулировке Уголовного кодекса 1960г., возрождает прежние трудности квалификации и обостряет их в новых условиях; порождает произвол в оценках значительного ущерба; открывает путь к объективному вменению, поскольку обычно преступник не осведомлен об имущественном положении потерпевшего; означает скачкообразное возрастание санкций при переходе от некрупного размера (ч. 1 ст. 158 УК) к крупному размеру (ч. 3 ст. 158 УК) при иных категориях потерпевших, кроме гражданина. Очевидно, требуется аутентическое толкование данного признака либо совершенствование нормы [9] .

Обратимся к содержанию и практике применения квалифицированного признака подп.«в» ч.2 ст.158 УК РФ.

В примечание (п.2) к ст.158 УК РФ закреплено, что значительный ущерб гражданину в … определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей.

При квалификации действий лица, совершившего кражу или грабеж, по признаку причинения гражданину значительного ущерба необходимо ориентироваться именно на факте размера ущерба гражданину, а не делить такой ущерб на количество субъектов кражи (в случае соучастия).

При квалификации по данному признаку судам необходимо учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство и др.

Таким образом, рассматриваемый квалифицирующий признак кражи, может быть инкриминирован виновному лишь в случае, когда в результате совершенного преступления потерпевшему был реально причинен значительный для него материальный ущерб.

Подчеркнем, что на практике, устанавливая, что потерпевший работает и не имеет иждивенцев, когда отсутствуют иные основания для вывода, что потерпевшему причинен значительный ущерб, суд приходит к выводу о незначительности минимального порога ущерба (п.2 примечания к ст.158 УК РФ – 2500 рублей) применительно к такому потерпевшему [10] .

На практике, решая вопрос о квалификации действий лиц, совершивших кражу чужого имущества в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору либо организованной группы по признаку «причинение значительного ущерба гражданину» либо по признаку «в крупном размере», следует исходить из общей стоимости похищенного всеми участниками преступной группы [11] . Причинение значительного ущерба должно охватываться умыслом всех субъектов хищения при соучастии.

Проиллюстрируем сказанное примером из практики:

«Г., К. и М., находясь в состоянии алкогольного опьянения, прибыли к квартире N 3 д. 92 по ул. К в п.Р Нижегородской области. Там Г. выломал отверткой часть двери, через пролом проник в комнату Ю., откуда тайно похитил аудио-магнитолу «Витек» стоимостью 850 рублей, пылесос «Циклон-5М» стоимостью 800 рублей, набор ножей в количестве 5 шт. с ножницами в подставке стоимостью 300 рублей, три картины на 300 рублей, настенные часы стоимостью 250 рублей, которые через пролом передал К. и М. После этого они с похищенным имуществом с места преступления скрылись, причинив потерпевшей Ю. материальный ущерб на общую сумму 2500 руб.

В надзорной жалобе осужденный К. указывает, что необоснованно осужден за совершение хищения с причинением значительного ущерба, так как стоимость похищенного им имущества менее 2500 рублей, просит снизить наказание.

Проверив материалы дела, обсудив доводы надзорной жалобы, судебная коллегия находит ее подлежащей удовлетворению.

Действия К. судом первой инстанции были квалифицированы по ст. 158 ч. 3 УК РФ как тайное хищение чужого имущества с причинением значительного ущерба гражданину, совершенное неоднократно, с незаконным проникновением в жилище.

Последующими судебными решениями действия К. были переквалифицированы на ст. 158 ч. 2 УК РФ как тайное хищение чужого имущества с причинением значительного ущерба гражданину.

Вместе с тем, из приговора суда следует, что у осужденных отсутствовал предварительный сговор на совершение кражи имущества Ю., что Г., который непосредственно взломал дверь в комнату Ю. и через пролом передавал похищенные вещи К. и М., утаил от них похищенный набор ножей стоимостью 300 рублей.

Поэтому К. не может нести уголовную ответственность за хищение этого набора.

С учетом изложенного стоимость похищенного К. совместно с другими осужденными имущества составляет 2200 рублей.

Согласно п.2 Примечаний к ст.158 УК РФ значительный ущерб гражданину в статьях главы 21 УК РФ определяется с учетом имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей.

При таких обстоятельствах действия К. подлежат переквалификации со ст. 158 ч. 2 УК РФ на ст.158 ч.1 УК РФ».

Таким образом, поскольку имел место эксцесс исполнителя, действия осужденного подлежат переквалификации с кражи, причинившей значительный ущерб потерпевшему, на кражу без квалифицирующих признаков.

Подп.«г» ч.2 ст.158 УК РФ кража совершенная из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем.

Характеризуя данный признак исследователи отмечают, что усиление ответственности за нее обусловлено повышенной степенью общественной опасности карманных и подобных тайных хищений, которая, в свою очередь, объясняется, как правило, высоким преступным профессионализмом лиц, совершающих такие хищения. Главное в характеристике этой кражи — преступление совершается не просто в присутствии потерпевшего, не замечающего тайного хищения, а при физическом контакте с ним (при хищении из одежды — карманов) или с предметами, которые потерпевший держит в руках, или которые находятся в непосредственной близости от него и в поле его зрения. Таким образом, это тайное хищение отличается особой дерзостью виновного [12] .

Данный вид кражи должен быть совершен из одежды, сумки или другой ручной клади (коробка, сумка, сверток, рюкзак, чемодан и т.д.), находившихся при потерпевшем.

Для рассмотренных квалифицированных видов кражи установлено наказание: штраф в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательные работы на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительные работы на срок от одного года до двух лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет.

[1] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2002 г. -№6.

[2] Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. — С.-Петербург, Типография М.М. Стасюлевича, 1910 г.

[3] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. — 1986. — N 3. — с. 15-16.

[4] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1993. – №1. — с. 6-7.

[5] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1999. — N 2. — с.12-13.

[6] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. — 1991. — N 5. — С. 3-4.

[7] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2001г. — №7. – с.16.

[8] См. например: Практический пример по: Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть / Под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова, доктора юридических наук, профессора В.С.Комисcарова — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.

[9] Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть (под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова, доктора юридических наук, профессора В.С.Комисcарова) — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.

[10] См.например: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1995г. — №10. — с.7.

[11] Семенов В.М. Квалификация кражи при наличии особо квалифицирующих признаков // Российский судья. – 2005. — №10.

[12] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: (постатейный)/В.К. Дуюнов и др., отв. ред. Л.Л. Кругликов. — Волтерс Клувер, 2005 г.