Железников адвокат

Железников адвокат

Железников и партнёры, Коллегия адвокатов

Московская коллегия адвокатов «Железников и партнёры»

Об организации

Адвокаты «Железников и партнёры» делают одну простую вещь: жизнь своих клиентов легче. Мы не упускаем ни одной детали и решаем сложные юридические задачи, чтобы вы посвятили себя по-настоящему приятным вещам, например, семье или развитию бизнеса.

Кому как ни вам знать, что бизнес — нечто большее, чем источник заработка. Это почти как ребенок, в которого вложены долгие годы тяжелого труда. Чтобы обезопасить свой капитал и инвестиции, а также соблюсти законные интересы, вам понадобится профессиональная помощь адвокатов.

Мы оказываем юридическую защиту бизнеса в полной мере,вплоть до таких задач, как разработка и реализация стратегии противодействия «корпоративным захватам». Комплексный, исчерпывающий подход в нашей работе позволяет снизить негативное влияние на ваш бизнес. Вы зарабатываете,мы вас защищаем. Все просто.

Мы считаем, что к судебному процессу нужно подходить не только с позиции защиты прав. Важно выстроить верную стратегию действий и учесть экономическую эффективность решений. Сам судебный процесс, подготовка к нему и эмоциональные переживания могут повлиять на исход дела. Кроме того, пока длится процесс, каким бы он ни был, нельзя чтобы он негативно отразился на остальных сферах вашей жизни. Наша основная философия — сделать жизнь клиентов проще — выражается в полном погружении в задачи наших доверителей, которые нуждаются в решении вопроса с помощью суда. Мы защищаем наших клиентов.

Большинство споров в сфере интеллектуальной собственности возникают по причине отсутствия квалифицированной правовой поддержки и грамотного оформления документов на этапе создания или приобретения объекта интеллектуальной собственности.

Особенностью нашей работы является специализация в сфере медиабизнеса. Как показывает многолетняя практика работы в данной области, представители медиаиндустрии нуждаются в правовой поддержке не меньше других отраслей бизнеса. Мы поможем вам оформить права на создаваемый или приобретаемый объект интеллектуальной собственности и избежать нежелательных требований, претензий и (или) исков со стороны третьих лиц в отношении такого объекта. Наша работа включает в себя постоянную консультационную поддержку клиента, подготовку всей необходимой документации,а также участие в переговорах.

Мы проводим комплексную юридическую экспертизу вновь запускаемых телевизионных, кино- и музыкальных проектов на предмет выявления возможных рисков и составляем план их минимизации. Мы организуем работу с договорами,регулирующими вопросы интеллектуальной собственности,предоставим квалифицированную команду специалистов и аудиторов, которые будут полностью сопровождать ваш проект в течение всего периода его существования, а также подготовим всю необходимую отчётную документацию.

Уголовные дела являются самыми сложными из всех. Мы придём на помощь, если в какой-то момент жизни вы, ваши родные или близкие столкнетесь с преследованием со стороны государства в связи с нарушением Уголовного кодекса. Участие адвоката в уголовных делах важно с самого начала оперативных мероприятий. Это позволяет выявить ошибки и нарушения со стороны правоохранительных органов, таким образом усиливая защиту и увеличивая шансы на успех. Наши профессионалы берутся за дела любой сложности и вы можете быть уверены, что получите достойную защиту.

Уроки рисования: серьезные мужчины рассказывают о своих татуировках

Из учебников по криминалистике татуировка перекочевала в повседневную жизнь и стала искусством

Татуировка не мешает делать бизнес, руководить госкомпани­ями и выступать в суде. Герои ELLE for Man, люди ­самых разных профессий, — тому подтверждение.

Рамиль Гулиев, заместитель руководителя государственной компании

• Для меня татуировка — больше, чем просто эстетика. Это метки важных этапов: когда я начал жить самостоятельно, когда родились дети. Был такой фильм «Помни», там у героя ­отсутствовала долговременная память, и он делал татуировки, чтобы ничего не забыть.

• У меня в основном полинезийские орнаменты, навеянные «Рассказами Южных морей» Джека Лондона. Тайного смысла в них нет, они мне просто нравятся. А тату на плече было сделано в Таиланде заточенным бамбуком, и оно тоже связано с одним важным периодом моей жизни.

• Татуировка — как ребенок. Ты долго вынашиваешь идею, обсуждаешь ее с мастером, делаешь наброски… Не хочется набивать банальные вещи. Когда 2,5 года назад у меня родились близняшки, мальчик и девочка, я понял, что хочу отразить свои эмоции на теле. Наброски тату есть, но к реализации я еще не подошел. Так что «синяя болезнь», когда человек делает тату безостановочно, мне не грозит. Я слишком долго запрягаю. (Улыбается.)

• Почему спина? Я оставил руки на сладкое. На них должно быть то, что хочется вспоминать при каждом взгляде на рисунок, что точно не сможет приесться. Наверное, что-то связанное с семьей и детьми.

• Безусловно, я не могу принять на работу клиентского менеджера, у которого татуировано лицо или шея. Но если он занимается, например, IT, почему нет?

• Люди, которые делают татуировки, не склонны сожалеть о содеянном, о том, что уже произошло. Не тот склад характера. Тату олицетворяет мой жизненный принцип: принимать то, что было, гордиться этим или как минимум ни о чем не жалеть.

Филипп Лазаров, тренер фитнес-­клуба премиум-класса Dr. LODER

• Левая половина тела — про любовь. Она мягче, женственнее: портрет любимой девушки, тюльпаны в честь бабушки, которая очень любит эти цветы, сердце… Правая сторона — мужская, твердая: механика, космос. Ее я полностью отдал на откуп своему мастеру: «Делай, что хочешь», — и очень доволен. Я сам не знаю, что получится в итоге, но уже сейчас очевидно: обе половины складываются в единую картину. Мы с мастером называем ее «Разбитый корабль». Пока разбитый.

• С девушкой, портрет которой я набил на левой груди, мы расстались. И я «надел» на нее маску, оставив только глаза. Сообщив таким образом самому себе: мы много значили друг для друга, но тема закрыта. Девчонки иногда ревнуют, мол, ты все еще ее любишь. Да, люблю, но как друга, и рад, что не свел татуировку.

• Есть адски болезненные места — ­ребра, например. 20 уколов — и можно в обморок падать. Но я не приемлю обезболивающие: надо прочувствовать то, что ты делаешь. Поэтому короткая передышка между уколами — и понеслась.

• Большинство полицейских, когда видят тату, сразу решают, что ты употребляешь что-то запрещенное. Но есть и такие, кто восхищается: «Круто! Где сделал?»

• По образованию я тележурналист, но недавно увлекся функциональным тренингом и понял, что это мое. Некоторые клиенты фитнес-клуба, когда видят татуированного тренера, пугаются: кто это, может, зэк какой? Но все-таки большинство не судят книгу по обложке, а предпочитают ее прочесть.

• Я четко понимаю, что закрашусь весь. Можно себя обманывать: мол, я сумею остановиться. Но это бессмысленно. Сказать себе «стоп» не могу.

Сорочка, Prada; жилет, Brunello Cucinelli

ФОТО Anton Zemlyanoy

Сергей Горпенко, коммерческий директор международного бренда TimeOut в России

• Есть символы, которые никогда не ­появятся на моем теле: черепа, кости, страшные злобные татуировки. Мне нравится небо, поэтому я набил звезды, облака, крылья и птиц. Но, с другой стороны, в бизнесе я могу быть суровым, и мою руку теперь украшает ­алмаз — самый прочный камень.

• Я живу в жестком ритме. Работа, ­работа, работа… В какой-то момент я понял, что сделать татуировку — для меня все равно, что уехать в отпуск. Сначала ты ее придумываешь, потом ждешь, пока подойдет твоя очередь, едешь в салон, набиваешь, возможно, идешь на второй сеанс. Это целый процесс, одна большая ­эмоция, которая расслабляет и по­зволяет переключиться.

• Раньше татуировки ассоциировались с байкерами. Но за последние 10 лет рисунки на теле проникли и в fashion-индустрию. Взять того же Zombie Boy, который покрыт татуировками с головы до ног. Раньше многие побаивались его, а потом присмотрелись, и в какой-то момент он превратился в арт-объект.

• Рынок медиа достаточно свободный, хотя я все равно стараюсь «фильтровать» дресс-код. Если иду на встречу, например, в аdidas или медийное агентство, могу надеть свитшот и рваные джинсы. Если меня ждут в гос­компании, выберу рубашку с длин­ными рукавами.

• Хороший мастер должен знать ­тренды, видеть картину в целом, понимать анатомию и уметь сказать «нет». Однажды я пришел в студию тату и попросил сделать еще одну звезду и тень на моей «небесной» татуировке. Мастер ответил: «Я не буду этим заниматься, мне неинтересно». Бывает и такое. Если татуировщик — настоящий художник, его не вдохновляют слишком простые задачи.

Александр Железников, управляющий партнер Московской коллегии адвокатов «Железников и партнеры»

• Я долго жил в Италии, очень люблю эту страну, и мои татуировки — ее краткая история: нашествие кельтов, гунны, Ренессанс… А фамилия моя Железников, поэтому вместо триумфатора — маска Железного человека.

• Бизнесу татуировки не мешают. Кстати, у нас есть судья, который сделал тату I am the law («Я — закон»).

• Я работал с клиентом, с виду «приличным» человеком, занимавшим высокую должность в одном из столичных аэропортов, а в какой-то момент его задержали по подозрению в участии в беспорядках среди футбольных фанатов. Его вычислили по татуировкам. Тату, кстати, лишают возможности работать в спецслужбах — навсегда. Адвокатов, правда, туда тоже не берут, так что я не очень расстроен.

• Никогда не говори никогда. Даже ­череп и кости можно нарисовать красиво. Но вот что касается ­женского лица… Моя девушка этого точно не хотела бы. Я ведь не рекламный плакат и не паспорт.

• Чем отличается хороший мастер от плохого? У хорошего на коже получается ровно та картинка, что у него в голове. Мой татуировщик, с которым я познакомился через одного своего подзащитного, умеет делать тату по технологии dotwork, точками, — это сложная, кропотливая работа, но выходит очень красиво, под старину. Когда тату гладкое и ровное, неинтересно, должно быть немного contemporary. Чтобы показать потом внукам и услышать в ответ: «Деда жег!»

• Боль — мелкая побочка. Как, когда взлетаешь на самолете, уши закладывает. Неприятно, конечно, но это не повод отказаться от полета.

• Татуировка — это мысль, проступившая на эпидермисе.

Футболка, Armani; часы, очки, все — собственность ­Александра

ФОТО Anton Zemlyanoy

Вильям Ламберти, бренд-шеф ресторанов Uilliam’s, Honest, Ugolёk и других

• Самую первую татуировку я сделал больше 20 лет назад во время службы в армии. Сейчас ее уже нет, я устал смотреть на нее и перебил, потом сделал второе тату, третье, четвертое… Понял, что это мое, — и пошло-поехало.

• Все мои тату — со смыслом. В Полинезии очень развита культура тату, поэтому полинезийские орнаменты так интересны: в них многое скрыто — военные мотивы, аристократические… К тому же мне нравится стиль — он простой, но в рисунке есть глубина.

• Носить татуировки довольно тяжело. Иногда окружающие думают, что с тобой что-то не в порядке, если у тебя руки забиты. И это проблема не только России. Сейчас ситуация меняется, тема татуировок становится дико популярной, особенно среди молодежи, но раньше люди могли запросто сказать тебе какую-то гадость. Я в таких случаях всегда отвечал: «Это ваши проблемы, а не мои».

• До 35 лет, то есть до того как уйти в «свободное плавание», я не мог позволить себе татуировку. На работе этот момент был жестко регламентирован: никаких тату на видных местах. Сегодня я сам себе хозяин, а у одного из моих сотрудников татуировка на лице. Мне неважно, как человек себя украшает, главное — качество работы.

• Детям непросто объяснить, почему у меня все руки разрисованы. Надеюсь, если им, уже повзрослевшим, однажды придет в голову сделать тату, они вложат в рисунок определенный смысл и сумеют вовремя остановиться.

• Когда ты делаешь одну маленькую татуировку «на пробу» там, где ее никто не заметит, — это эксперимент. Когда твои тату видны окружающим — это уже позиционирование ­себя в обществе и образ жизни. ■

Сорочка, Philipp Plein; брюки из денима, собственность Вильяма

ФОТО Anton Zemlyanoy

Хосе Фуэнтес, владелец торговой компании Imperial Partners

• Первую татуировку я сделал, когда мне было 23 года. Накупил тонну журналов, искал вдохновения в интернете и в итоге набил «печать» индейцев маури, символизирующую жизнь. Помню, от боли я чуть не потерял сознание. Мастеру пришлось бежать за шоколадкой, чтобы привести меня в чувство и повысить уровень сахара в крови. Тату смотрелось как клеймо, которое ставят на крупный рогатый скот, поэтому уже через месяц я набил вокруг печати браслет — получилось красиво.

• Следующий шаг — тату с именем дочери. Я присутствовал при родах, видел, какие муки пережила жена, и захотел тоже «пострадать» за семью. Следом появилось имя сына — Leonardo. А под ними — надпись на английском: «Ты не узнаешь, ради чего живешь, пока не поймешь, за что отдал бы жизнь». Это, конечно, о моей семье.

• Всегда думал, что сделаю «рукав» — и успокоюсь. Но с татуировками нельзя зарекаться. Я уже набил на груди поцелуй жены (настоящий отпечаток ее губ), а теперь готовлюсь сделать на второй руке матрешку — точную копию приглашения на нашу свадьбу.

• Мои табу: лицо, шея и кисти рук. Те места, которые нельзя скрыть под рубашкой. В моем бизнесе много консервативных и крайне религиозных людей (компания Хосе занимается поставкой овощей, фруктов и теплиц по всему миру. — Прим. ELLE for MAN) — даже в жару застегиваюсь на все пуговицы.

• Помню, был пост на Facebook: на фото стоит мужчина в майке-алкоголичке и сплошь в татуировках, за исключением головы и шеи. И надпись: «Вы бы доверили ему свою жизнь?» А рядом он же в халате врача, и оказывается, что он всеми уважаемый хирург. Вот такие глупые стереотипы, связанные с тату, я просто ненавижу.

с сыном Лео. Футболка, Levi’s; брюки из денима, часы, ремень, все — собственность Хосе

Готова раскрыть имя этого бессовестного человека

Получила я недавно ответ из Адвокатской палаты и готова сейчас раскрыть имя этого бессовестного человека. Бессовестного, потому что без совести. Эта история о том, как сложно сделать выбор, история о том, как это было у нас.

Расскажу еще раз предысторию для тех, кто упустил. Был у нас один адвокат, работал, но в какой-то момент сдался. Да, попросту сказал, что он не знает, что еще делать — все пути нам перекрыли, ситуация в тупике. Тогда пришлось заняться поиском другого. Спасибо, кстати, первому за открытость!

Тут в нашу жизнь попал Железников. На момент обращения к нему, к счастью или сожалению, уже теперь непонятно, опыта в уголовных делах у нас не было никакого, ровно как и в выборе адвоката. И интуиция на этот раз подвела. Уместно будет добавить, что предоплату он взял ни один миллион рублей, ситуация обернулась настолько, что мы были вынуждены даже продать активы моей мамы, купленные еще давно в ее молодости. Но, чтобы не разводить эмоциональную понятийку, я просто приложу к этому посту, текст моей жалобы. В ней Вы всё поймете! А реакцию адвоката, а так же ответ из Палаты, я открою в следующей посте.

ЖАЛОБА

на бездействие адвоката

Я, Аполонская Д. А., мать троих детей (2012, 2014, 2016 г.р.), супруга Аполонского А.А., обратилась к адвокату Железникову А.А. в связи с возбуждением уголовного дела в отношении моего мужа по части 4 статьи 159 УК РФ ГСУ г. Москвы.

С адвокатом Железниковым Александром Александровичем, управляющим партнером коллегии адвокатов «Железников и партнеры» я подписала Соглашение *** августа 2016 года, на стадии предварительного следствия, после вынесения моему мужу меры пресечения в виде заочного ареста. Согласно пункту 1 данного Соглашения, адвокат брал на себя обязательства работать за указанный гонорар до стадии обжалования вынесенного приговора. Согласно пункту 4.3 денежные средства должны были быть внесены на безналичный счет коллегии либо в кассу, однако адвокат принимал наличные средства в конвертах без предоставления приходных кассовых ордеров. Позже он заявил, что я даже не имею право их запрашивать.

В ходе работы с адвокатом мы пришли к кардинально разным позициям, в том числе, он предлагал признать вину в преступлении, которого мой супруг не совершал, взяв особый порядок, объясняя тем, что так и судебное следствие будет быстрее, и срок меньше дадут. Когда с нашей стороны было принято решение о борьбе за правду, прозвучала фраза в агрессивной форме «ну и готовьтесь тогда к максимальному сроку!».

Адвокат халатно относился к взятым обязательствам, муж рассказал, что он спал на допросе, который имел существенное значение для хода следствия; формально отнёсся к составлению апелляционной жалобы, не представил важные сведения при судебном продлении стражи, не продолжил борьбу за смену меры пресечения на стадии кассации и Верховного суда; не подал ни одного ходатайства следствию; не работал над представлением доказательств защиты, обосновывая это тем, что если доказательства есть, я должна это выяснить и принести ему, в противном случае, что искать, если не знаем, что искать. При уведомлении о расторжении соглашения не составил надлежащее расторжение. По моей просьбе о представлении финансово обоснованного отчета, он представил акт неподтверждённых затрат на сумму превышающую договорную на 150 000 руб.. Угрожал мне судебными разбирательствами, а также оскорбил меня и других людей, оказавшихся в подобной ситуации, назвав нас «курицами с отрубленными головами».

Получается, за 4 месяца адвокат не достиг никаких результатов, так как практически полностью бездействовал. Он лишь присутствовал на допросах, но не пытался вникнуть в суть дела или согласовать выработанную позицию защиты. Формальная апелляционная жалоба не дала результатов, взятые на себя обязательства не были выполнены в полном объеме. Так же, он отказался вернуть денежные средства, которые ранее принял наличными без оформления надлежащих приходных документов, добавив то, что он заведомо так составлял Соглашение, чтобы деньги никому не возвращать, так как это бизнес. При уведомлении о расторжении Соглашения оказывал психологическое давление, явно хотел запугать меня и проводил встречу в присутствии своего адвоката. Считаю, что адвокат фактически обманул меня, своим бездействием инициировал конфликт с целью расторжения соглашения с последующим присвоением денежных средств. Неподобающее поведение адвоката Железникова А.А. привело к конфликту со мной (доверителем) и моим супругом (его подзащитным), тупику в ведении следствия, нанесению мне, как многодетной матери, оставшейся без малейших средств к существованию, материального и морального ущерба, а также необходимости срочного поиска другого специалиста, способного определить правовую позицию и собрать необходимые доказательства защиты.

Принимая во внимание грубое нарушение этики адвоката, а также нежелание признать своё бездействие и вернуть ранее полученные денежные средства за три стадии (предварительное следствие, судебный процесс и обжалование судебного решения), ПРОШУ…

Вот так бывает в этой жизни, друзья! Кидают самых слабых, очень удобно отыграться на одинокой многодетной маме в состоянии полной растерянности, не так ли?

Лучше позвоните Солу: адвокат Железников о защите «Солянки», Тесаке и Левиафане

«Афиша–Город» поговорила с московским адвокатом Александром Железниковым, который брался за массу шумных дел и защищал Хирурга и Тесака, Антона Красовского и клуб «Солянка», а также представлял интересы Константина Малофеева, которого считают вдохновителем проекта «Новороссия».

Пять юридических советов от Александра Железникова

Что делать, если в гости пришла полиция

Через закрытую дверь попросите представиться — ФИО, звание, должность, подразделение. Узнайте, по какому делу они пришли. Запишите все данные. Идите звонить в дежурную часть их подразделения для проверки. Когда вы удостоверитесь, что это действительно сотрудники полиции, можете открывать дверь.

Если друг просит одолжить денег на взятку гаишнику

Мало кто знает, что действия человека, заведомо предоставляющего деньги на дачу взятки, приравниваются к посредничеству и квалифицируются по статье 291.1 УК РФ. Вы становитесь преступником, и в зависимости от размера взятки вам грозит от 3 до 12 лет тюрьмы, а также штраф в диапазоне от 20- до 60-кратного размера суммы, которую вы дали своему незаконопослушному товарищу. Поэтому, если вы не можете отказать, передавайте деньги только под расписку, в которой будет указано, что вы даете деньги на оплату правовой помощи, то есть услуг адвоката.

Как вести себя на рейде в клубе

Полиция часто просит показать карманы. Это не законное требование, а просьба, которую не обязательно выполнять. Обыск может проходить только в отдельном помещении, в присутствии понятых, а также исключительно в присутствии лиц одного с вами пола.

Остерегайтесь незнакомых девушек

Закон и оперативная смекалка сотрудников позволяют внедрять в клубы людей, одетых в гражданское. Приятные девушки могут оказаться офицерами, и в момент начала рейда они будут осведомлены о веществах в карманах и крови посетителей, не говоря о том, что передача запрещенных и ограниченных к гражданскому обороту веществ, даже в дар, является сбытом, и увеличивает потенциальные неприятности.

Как выбрать адвоката: что он должен делать

Соответствовать проблеме: не стоит нанимать Резника ради тотального разгрома зарвавшегося ЖЭКа. Брать предоплату: в ходе дела у адвоката обязательно возникнут расходы, которые он вовсе не обязан оплачивать сам. Ничего не обещать: если адвокат гарантирует стопроцентный выигрыш, гоните такого в шею. Не переживать: если адвокат скрежещет зубами, слушая рассказ о ваших злоключениях, у него вряд ли много клиентов. Давать дорогу молодым: не пугайтесь, если именитый адвокат предлагает вам в консультанты мальчонку-стажера. Это нормальная практика. Лопотать: любой юрист изъясняется на птичьем языке, усвоенном еще со времен многочисленных пересдач экзамена по коммерческому праву.

  • Давайте начнем с «Солянки». Еще раз — в чем причина злоключений клуба?
  • В арендных отношениях между городом и клубом существовал посредник — НОУ ДПО «Колледж «Экономика». В какой-то момент у колледжа экономическая ситуация стала мрачной, и он начал задерживать арендные платежи, которые владелец «Солянки» Роман Бурцев ему передавал. Департамент имущества Москвы разбираться в деталях не стал и выставил субарендатора из помещения. Здесь большой простор для работы адвоката. Такие действия должны совершаться приставами с исполнительным листом. Но, понимаете, у нас зачастую правосудие осуществляется на глазок: если государство считает, что кто-то виноват, то процедуры подтягиваются. Когда это все произошло, мы вызвали полицию по 02. Приехали два полицейских и грустно нам сказали: «Ну вы же все понимаете. Видите, здесь вот мужчина серьезный с удостоверением из правительства Москвы».
  • И вы полицейских не просили подписать никакую отказную бумажку? В фильме «Левиафан» доходчиво ведь объяснили, что везде надо брать письменный отказ.
  • Любой адвокат — прежде всего представитель интересов доверителя. В данным случае нашим доверителем был Роман Георгиевич Бурцев. Я полагаю, что отказ от бурных действий, которые могли бы последовать за закрытием «Солянки», — проявление мудрости. Потому что «Солянка» не просто какая-то точка общепита. Много ресторанов в Москве, и их исчезновение не сказывается на культурной жизни города. Но «Солянка» — это культурный центр прежде всего. А коли так, то с общепринятой практикой имущественных споров к нему подходить нельзя. Роман, очевидно, отложил беседы о будущем заведения на более поздние сроки. И я думаю, что они продолжились во внесудебном ключе. Если Роман сочтет необходимым откопать топор войны, мы ему поможем и деньги за услуги брать не станем, потому что этому месту мы обязаны многими приятными переживаниями. Судя по тому, что новогодние вечеринки «Солянки» прошли в «Музеоне», подведомственном Департаменту культуры, Роман Георгиевич ведет переговоры с правительством Москвы.
  • Занятно, что от имени Депимущества выступала Анджела Гдлян — дочь знаменитого адвоката Гдляна, которая заявила, что ее совершенно не волнует культурное значение «Солянки». И мы знаем по опыту установки и сноса парковочных столбиков, что московские департаменты не всегда согласуют друг с другом свои действия. Вопрос: почему выдворение клуба произошло так стремительно и какие цели, по вашему мнению, преследует Департамент имущества?
  • Могу только предположить: наше государство сейчас форсирует получение денег с чего бы то ни было. Это видно и по моей практике в области уголовного права — в любом преступлении ищется преступное сообщество, чьи деяния, как правило, связаны с конфискацией как с мерой уголовно-правового принуждения. В Москве много земли, которая используется под стоянки, а с них можно получать солидные деньги. И стоимость аренды особняка «Солянки» в историческом центре достаточно солидная.

Фотография: Семен Кац

  • То есть город хочет выгнать оттуда какую-то ерунду в виде танцующей молодежи, посадить серьезный офис и получать с него нормальные деньги.
  • Танцующая молодежь может остаться в особняке, если предложенная молодежью сумма заинтересует город на аукционе.
  • Вообще ситуация с «Солянкой», когда между добросовестным арендатором и городом оказывается какой-то жулик, характерна для Москвы. А самая громкая история, когда ресторан ссорился арендодателем, была два года назад с рестораном «Хачапури» на «Павелецкой».
  • Да-да, где баран Толик пострадал. Эта ситуация уходит корнями в 2000-е и практику рейдерских захватов, когда помещения были полем битвы для разнообразных бизнесменов и милицейских сил. Там настолько запутанный провенанс собственности, что трудно что-либо комментировать. Я лишь могу сказать, что в таких обстоятельствах не стоит решать проблемы с помощью взяток. Борьба с коррупцией привела к тому, что деньги берут, но ничего не делают. Вот такой фокус. Бывает, человек идет к решале. Он ему говорит: «Не тому давал. Неси мне». И далеко не всегда что-то из этой суммы передает. А то, бывает, говорят: «Знаешь, генерал не смог помочь, очень сложно все». — «А деньги?» — «Деньги отдал генералу». Смешно, да. Поэтому мы за транспарентную систему правовой помощи. Мы пришли к такому социокультурному этапу развития России, что престиж правозащитных профессий все-таки получил свое звучание.
  • Ага, особенно после дела Магнитского.
  • Знаете, я защищаю сейчас одного из первых лиц «списка Магнитского» и могу сказать, что Джейми Файерстоун (адвокат и партнер Сергея Магнитского. — Прим. ред.) оказался довольно экзотическим персонажем. И я закончу мысль: сейчас лучше не нести, потому что толковый адвокат будет раз в день писать жалобы на неправильные действия — и это подействует гораздо лучше. Ведь что есть система власти? Это галактика, в которой существуют разные центры притяжения. У чиновника, который не дает хода жалобе, в этой системе всегда найдется оппонент.
  • Давайте перенесем наш разговор в сферу дельных советов. Вот очень много симпатичных маленьких бизнесов оказываются под ударом из-за конфликтов про недвижимость. Как себя обезопасить? Читать договор аренды с юристом?
  • Сам же себе человек зубы не сверлит, когда у него зуб болит, правильно? Он обращается к профессионалу. Обязательно нужен поверенный в делах, которому нужно регулярно ставить задачи. Естественно, необходимо проверять все документы на помещение, снимать с них копии, проводить экспертизу. Если имеешь дело с субарендатором, надо, чтобы поверенный вышел на собственника. Необходимо удостовериться в том, что цепочка действует, если вы снимаете помещение по сложной схеме аренды. Хороший поверенный не боится задавать неудобные вопросы, да и арендодатель станет более дисциплинированным, если поймет, что сдает помещение не бородатому человеку в гетрах, а контрагенту, способному за себя постоять.
  • Вы же вообще занимаетесь криминалистикой, «Солянка» более или менее случайна в вашей практике. А самым громким делом было, как я понимаю, защита Максима «Тесака» Марцинкевича. Почему вы за него взялись?
  • Я не разделяю убеждений Максима, но он мощнейший человек. Есть такие люди, которые как щука в озере — чтобы карась не дремал. Он не создан для того, чтобы жить спокойной жизнью. Он рожден, чтобы поднимать бунты, усмирять бунты, быть схваченным, бежать, отсидеть, снова быть схваченным, написать книжку, ее запретят — вот это все.
  • То есть у вас антропологический интерес к нему был?
  • Скорее социологический. А во-вторых, не буду скрывать — большому делу рад любой адвокат. Важен был общественный резонанс, ведь мы работаем не только за деньги. Максиму вменяли 282-ю статью УК РФ, часть 2, — разжигание межнациональной розни с применением насилия, экстремизм. Первая часть — это просто разжигание, как если мы с вами напишем в «Афише–Город» что-то несоответствующее закону о борьбе с экстремизмом. Вторая часть — с применением насилия. Это если вы придете ко мне с оператором, у вас будет микрофон, а я, допустим, оттолкну вас, заберу микрофон и стану вещать экстремизм в прямом эфире. Разница огромная.

  • А что был за инцидент?
  • Он прокомментировал фильм «Сталинград» — эксперты пришли к выводу, что видеозаписи «демонстрируют идеологию скинхедов», — и разместил все это на ютьюбе. Наказание в любом случае уголовное, но санкции по второй части гораздо серьезнее, до пяти лет. И еще надо взять в учет, что у него это третья судимость. Мы бились как могли. Я работал с коллегами pro bono, и нам было интересно посмотреть, кого же так боится наше государство, что его охраняло три вида спецназа, он содержался только в спецблоке, он голодал, 60 дней не ел вообще. И действительно, каким бы поборником закона он ни был, он — гражданин, который имеет право на адекватный суд.
  • А по-вашему — он враг государства или, наоборот, выразитель какой-то самой корневой его сути, ведь культ насилия, кажется, вполне созвучен теперешней российской идее?
  • Он вообще враг всего, просто революционер. Вот он стоит в кандалах ножных, ставит ногу на батарею. Мимо проходит прокурор и говорит: «Сними ногу». Он: «А что мне теперь будет? Что ты мне еще сделаешь?» Он public enemy. Я был потрясен, как его уважают в тюрьме. Однажды мы пошли к нему на свидание в изолятор. В коридоре один из задержанных стал буянить, орать что-то — такой огромный детина. Максим выглянул, поздоровался с ним, после чего тот зашел обратно в комнату, извинился и стал себя тихо вести.
  • Судя по тому, за какие дела вы беретесь, у вас вообще нет собственных взглядов. Вы представляли и Хирурга с «Ночными волками», и избитую полицейским журналистку Наталью Сейбиль. Вели дело пламенного западника Антона Красовского и представляли интересы Константина Малофеева, который негласно считается спонсором «русской весны»
  • Когда я защищал Марцинкевича или Красовского, то никоим образом не связывал акт защиты с политическими убеждениями доверителей. Я и таджиков-нелегалов защищал. Я не отождествляю с собой взгляды своих подзащитных, а отношусь к ним как к людям, в отношении которых допущена несправедливость. Российская правоохранительная система настолько велика и неповоротлива, что каждого человека персонально просто не в состоянии рассматривать. Слишком большой зазор в системе, и ее доводку делают именно адвокаты. Хотя ни при каких обстоятельствах я бы не смог защищать тех, кто, не дай бог, совершит какие-то противоправные действия в отношении моих друзей и близких.
  • То есть любые маньяки, кровопийцы, педофилы — общепринятой этики для адвоката не существует?
  • Один очень уважаемый юрист, на которого я работал, сказал мне: «Александр, если вам не нравятся негодяи, зачем вы выбрали эту профессию?» Конечно, я утрирую — негодяи никому не могут нравиться. Но каждый адвокат в определенный момент переживает эмоциональную ломку. Бывали случаи, когда мне было неприятно защищать человека, когда я понимал, что ему лучше посидеть в тюрьме. Но в известной степени у меня не было выбора. Если помните, в «Берегись автомобиля» следователь очень сочувствовал Деточкину, но тем не менее суд ему назначил наказание с подачи того же следователя. Так же и мы: государство обвиняет, мы защищаем. Это кредо.
  • А после ломки уже никаких эмоций?
  • Нет, почему — сопереживание тоже важно. Максим Сергеевич Марцинкевич, например, обаятельнейший человек с массой интересных историй, с потрясающей харизмой. Его потому и держали в спецблоке, потому и старались скорее осудить, что он способен заражать людей своими взглядами. Ему же дали пять лет сначала демонстративно, чтобы все об этом прогремели, а потом Мосгорсуд втихаря ему срок снизил.
  • То есть скоро Тесак снова будет на воле?
  • Нет. Под давлением наших аргументов срок ему был снижен Московским судом, но произошел еще ряд криминальных событий, к которым следствие считает причастным Максима. Если у нас есть решение, что этот человек должен быть изолированным от общества, то он будет изолирован. Связано это с конъюнктурой, это и Украины касается. Понимая это, я пытался привести Максиму священника, чтобы он как-то поговорил с ним, смягчился, и трудно сказать, как это повлияло на него. Ясно одно: он никого не убивал. Да, открытое исповедование и пропаганда определенных взглядов — это преступление. Просто я считаю, что санкция, предусмотренная 282-й статьей, приближена к наказаниям за убийства и другие тяжкие преступления. На мой взгляд, она не адекватна по тяжести.
  • А насколько вообще работает в России судебная система? Даже если взять, как показывают работу суда в американских и русских фильмах, — это две разные вещи. Там юристы выступают в качестве шоуменов, меняют ход истории, а в России — какие-то серые клячи бубнят приговоры.
  • У них другая правовая система — англосаксонская, основанная на прецеденте. Когда судья там принимает решение, он, по сути, издает закон. У нас тоже есть прецеденты, но они имеют подзаконный характер.

Фотография: Семен Кац

  • Ну давайте возьмем ситуацию из недавнего фильма «Судья», где в беспамятстве совершено преступление. Возможно ли что-то такое же в московской практике?
  • Да, только верить в свои силы и силы своего адвоката. Нужно иметь определенную настойчивость. Я вам говорю: правовая система в России со скрежетом, но функционирует. У меня был потрясающий подзащитный: один француз, долгое время работавший в Узбекистане и вхожий в местную элиту. Когда на ту группу бизнесменов, к которой он принадлежал, начались гонения со стороны властей, он покинул страну. Тем не менее все арестованные дали показания, что он причастен к отмыванию денег. В какой-то момент француз прилетел в Москву и был арестован прямо в аэропорту Шереметьево. А он жил в Ницце, являлся кавалером чуть ли ни ордена Почетного легиона — и вот его сажают в изолятор для перемещенных лиц на Ярославском вокзале. Я прихожу — он там стоит на одной ноге в панике. Не понимает, почему так случилось, ничего не знает про эти показания. Я говорю: «Смотри, я тебе йогуртов принес». Он: «Здесь, наверное, ужин есть». — «Да есть, но на него смотреть лучше не надо». В деле речь шла о том, что либо он будет задержан до экстрадиции в тюрьме, либо будет находиться на свободе под залогом. И мы выиграли этот процесс — он перешел под залог. Никаких денег мы не давали — просто была кропотлива работа. В общем, надо знать по возможности своего оппонента. У нас, например, тогда прокурор не подготовился. Они часто уповают на то, что административный ресурс пойдет навстречу, что они зайдут к судье перед заседанием, дадут ему флешечку, и там все. И напрасно, потому что судьи все-таки ценят чужую работу.
  • То есть в Москве есть какие-то выдающиеся судьи?
  • Есть независимые люди — и есть те, которые вынуждены исполнять предписания системы, но стараются минимизировать ущерб, который они этим наносят. Еще пример. Я представлял интересы издательского дома Axel Springer, когда декабре 2011 года были массовые выступления и один из корреспондентов Forbes был задержан. Его забрали, как всех, запихали в автозак, и три дня его не могли найти. В итоге нашли его в отделении. Статья «Сопротивление полиции» подразумевает возможность задержания до суда. Судья, сидя в конторе в минуте ходьбы от отдела полиции, задержавшего человека, вынуждена вставать на позицию руководителя этого отдела. Задержали журналиста, он говорит: «Я показывал карточку «пресса», вы не имеете права меня трогать». Это нарушение Уголовного кодекса. Ему говорят: «Да, ты абсолютно прав, старина. Но чтобы мне не было стыдно потом пить чай с начальником отделения, чтобы он меня поддержал в моих ситуациях, я пойду ему навстречу. Все будут сидеть десять суток, пять суток, а тебе штраф 500 рублей».

Пронырливый адвокат Сол Гудман из сериала «Во все тяжкие» Железнякову нравится. Кстати, отдельный сериал про стряпчего, не обремененного угрызениями морали, «Позвоните Солу», выходит на канале AMC 9 февраля

  • Но разве это не вопиющее нарушение принципов справедливости, когда возможность спокойно попить чаю обеспечивает свободу одному человеку, а всех остальных сажают?
  • Про чай — условно, но это отношения. Это круговая порука, порочная система, связанная в первую очередь с тем, что у нас судят на глазок. Вот следователь решил, что обвиняемый виновен, он будет максимально стараться привести для этого доводы. Есть исключения — следователи, которые подходят взвешенно к делам. Как правило, это уже люди в звании не ниже подполковника. Они не выпендриваются своими возможностями перед адвокатами, они опытные и очень порядочные. Судьи — то же самое: чем старше, тем они, как правило, более взвешенно относятся к своим словам и последствиям своих решениям. Ведь понимаете, как устроена правоохранительная система? Есть оперативный сотрудник, его задача — обнаружить признаки преступления, и знак качества в его работе — это возбужденное следователем дело. За что он получает зарплату, премии и звания. Поэтому универсальное знание для всех попавших в беду: оперативный сотрудник никогда не будет добрым. Следователь от оперативного сотрудника отличается большим уровнем юридической подготовленности, он меньше допускает вольностей. Но и у него задача расследовать все в рамках общей концепции, которую ему спускают сверху или диктует обстановка. Он должен довести дело до суда, чтобы прокуратура его приняла. И самое главное — ему нужно, чтобы в суде обвинение устояло и он вынес обвинительный приговор.
  • А с другой стороны — только потерпевший или подсудимый и адвокат? Никаких частных сыщиков?
  • Есть частные сыщики, просто у нас нет такой состязательности, которая возведена в культ в Америке, — такого, что равно и мы, и прокуратура можем представлять доказательства или опровержения. Представлять мы можем, но следователь может просто не принять, не приобщить к материалам дела изыскания адвокатов. Поэтому надо тщательно готовиться к процессу, знать свой маневр, не давать взяток и законно отстаивать свою правоту.
  • Последняя тема, которую хотелось бы обсудить, — кризис и неизбежное повышение криминогенной обстановки. Как вы думаете будет больше конфликтов хозяйствующих субъектов? Изнасилований? Дел по наркотикам?
  • Самая царская статья всех кризисов — это 159-я, мошенничество. А так вообще в негативных обстоятельствах вся кривая преступности поднимается, соответственно, увеличится число пиковых преступлений. Экономическая часть УК будет более востребована. Например, растрата, 160-я статья; 159-я — там четыре состава, и обычное мошенничество, и в сфере предпринимательской деятельности; 165-я — это нанесение ущерба без цели хищения, она подходит под огромное количество жизненных событий. Допустим, если кто-то строил дом и не смог исполнить свои обязательства. Он даже ничего не украл, мошенничества в этом нет, но дольщики оказались обманутыми. От себя скажу, что, несмотря на свою профессию, я не советую людям, оказавшимся в трудной ситуации, идти на преступления. Потому что органы-то у нас работают. Это ложное представление о том, что они раздолбаи. Учтите, вас поймают и крови попьют.
  • А у вас никогда не возникало желания посудиться с государством или с городом? За какие-то общечеловеческие дела?
  • Мы практически всегда судимся с государством, это называется 125-я статья — обжалование действий следователя. А если речь идет об общественно-полезной деятельности, то существует огромное количество людей, которые не могут заплатить адвокату, и лучше я им помогу, чем будут отстаивать абстрактные права и бороться с левиафаном. Вот сейчас фотограф Ян Пухов осужден за наркотики. Он болен ВИЧ и умирает. Такого человека нет смысла держать в тюрьме, он просто должен выйти на волю, чтобы дожить. Вот такие вещи побуждают меня помочь, и мне это ближе, чем борьба с машиной, которая для изменений сама должна быть расположена. А сейчас государство приведено в походное положение и любые возражения трактуются как разговорчики в строю. Лучше помочь конкретным людям, чем бороться с системой.

Советы, опубликованные в начале интервью, цитируются по фейсбук-странице «Железников и партнеры».